Читальня «Книга, Кофе и Пирог» («ККП»): С.Фрост "Воспоминания спецагента ФБР Дэйла Купера"

10-09-2017   12:42        242        0

Наша коллега Наталья готовит изумительные пироги подстать тем самым любимым вишневым пирогам агента Д.Купера из «Твин Пикса». Чем не повод для открытия читальной комнаты на страницах ~RuslanStudio~? Под чашечку ароматного свежесваренного кофе с ломтиком любимого пирога мы предлагаем вам окунаться в произведения различных жанров. Лето-2017 прошло под впечатлениями нового сезона «Твин Пикса». Почему бы и не взять за основу названия читальни ~RuslanStudio~ один из эксклюзивных атрибутов этого сериала - ароматный кофе и вишневый пирог. Тогда и нашим первым произведением в библиотеке станут записи главного героя - агента ФБР Дейла Купера. В 1991 году СКОТТ ФРОСТ (Scott Frost) - американский сценарист и романист, сын актера Уоррена Фроста и актрисы Линдси Фрост (прим. russtu.ru : Уорен.Фрост - исполнитель в «Твин Пикс» роли В.Хейворда, доктора госпиталя, отца Донны). Скотт Фрост начал свою карьеру сценариста как помощник на телестудии. Вскоре сработался со своим братом Марком Фростом и Дэвидом Линчем. Был одним из протеже - консультантов по сюжетной линии в телесериале “Твин Пикс”, где попутно сочинил два эпизода. Так же написал несколько эпизодов к телесериалу "Вавилона-5", Андромеда и др. Автор произведений: "Воспоминания специального агента ФБР Дэйла Купера" и "Дневник Габриеля". Без сокращений и цензуры печатаем "Воспоминания специального агента ФБР Дейла Купера". Вы узнаете, как любимый герой "Твин Пикса" из ребёнка стал целеустремленным человеком, как научился мыслить и чувствовать, как его неординарный ум выхватывал из реальности все самые важные и укрытые от глаз других детали.

Скотт Фрост «Воспоминания специального агента ФБР Дэйла Купера»

Произведение любезно предоставлено бесплатной электронной библиотекой royallib.com. Приятного чтения!

Аннотация

Двадцать пять лет назад Дэвид Линч и Марк Фрост свели весь мир с ума культовым сериалом «Твин‑Пикс», раз и навсегда изменившим отношение публики к сериальной культуре. Вместе с агентом ФБР Дейлом Купером зрители пытались разгадать загадку: «Кто убил Лору Палмер?» – и четко усвоили: «Совы – не то, чем они кажутся».

В финале оборванного на полуслове второго сезона Лора Палмер пообещала Куперу, что они встретятся через двадцать пять лет. И вот четверть века спустя легендарный проект возобновился: тот же Марк Фрост написал сценарий третьего сезона «Твин‑Пикс», тот же Дэвид Линч взялся за съемки. Сериал, в котором мы увидили как актеров первых двух сезонов (Кайл Маклахлен, Шерил Ли, Дэвид Патрик Келли, Шерилин Фенн, Дэвид Духовны), так и новые лица (Моника Беллуччи, Тим Рот, Наоми Уоттс, Джим Белуши, Аманда Сейфрид, Эшли Джадд), вышел на телеэкраны в мае 2017 года. А чтобы раздразнить аппетит зрителей, осенью 2016 года Марк Фрост выпустил книгу «Тайная история Твин‑Пикс», написанную в уникальном жанре «датафикшн»…

Тем же, кому «Тайной истории» оказалось мало, мы предлагаем вернуться в «классический» Твин‑Пикс и ознакомиться с воспоминаниями специального агента ФБР Дейла Купера, зафиксированными Скоттом Фростом – братом Марка Фроста, основного сценариста сериала, и также сценаристом в том числе нескольких серий собственно «Твин‑Пикс». Вы узнаете о переписке юного Дейла Купера с директором ФБР Эдгаром Гувером, о том, как Купер с младых лет увлекся сыскным делом и получил свой первый диктофон, о знакомстве с агентом Уиндомом Эрлом и о том, кто же такая эта загадочная Диана, которой Купер адресует свои записи в сериале Линча…

Перевод публикуется в новой редакции.

* * *

ЧАСТЬ 1

Глава 1

«По‑моему, Дейл получил свой первый магнитофон в подарок на Рождество в 1967 году. Нам обоим было тогда тринадцать лет. Мой отец подарил мне кордовую модель самолета с бензиновым двигателем. Я стоял посреди улицы и вертелся, следя за тем, как игрушка завершает первый виток, и вдруг увидел Дейла: в скаутском рюкзаке у него был большой магнитофон, а в руках – микрофон. Магнитофон был катушечный, от него тянулся блестящий желтый провод, воткнутый в розетку где‑то в доме. Дейл подошел ко мне и, зная мою осведомленность в вопросах авиации, поинтересовался: как мне кажется, сможем ли мы в будущем году высадить своих космонавтов на Луне? Потом вдруг мотор самолета забарахлил и моя игрушка врезалась в дорожный знак, предупреждающий о снежных заносах. Дейл записал все это на магнитофон».

ЛЬЮИС НОРДАЙН, друг детства, ВВС США, ОФИЦЕР ЗАПАСА

25 декабря 1967 года

Проверка записи…

Я – Дейл Купер, мне тринадцать лет, в настоящее время я проживаю в Филадельфии, штат Пенсильвания, на Хиллкрест‑авеню в доме 1127. Это зеленый дом с алюминиевыми желтыми козырьками от солнца, которые папа заказал по каталогу «Сирс», чтобы не выгорала диванная обивка. Мой рост пять футов три дюйма, у меня черные волосы, и я могу прыгать в высоту на четыре фута и шесть дюймов. Надеюсь, что в ближайшее время я начну расти как на дрожжах и достигну шести футов, я давно об этом мечтаю. Сестер у меня нет, а есть только старший брат Эммет, он учится в колледже. Размеры моей комнаты: десять футов на двенадцать, в ней два окна. В комнате стоят письменный стол, кровать, платяной шкаф, на стене висит вышитый коврик с оленем, его сделала моя мама. Ко мне в комнату могут заходить лишь те, кто знает пароль. А он каждую неделю меняется. В настоящее время пароль – «Темный коридор». На стене над кроватью я повесил свою самую главную реликвию – плакат с изображением Джимми Стюарта, он снимался в фильме «История агента ФБР». Этот плакат никому не позволяется трогать, кроме меня. Я записываю свой рассказ на катушечный магнитофон «Норелко Б‑2000», который получил в подарок на Рождество. Я же подарил папе на Рождество флакон лосьона после бритья «Олд спайс» и шлепанцы, а маме – набор лопаточек для кухни.

Я учусь в седьмом классе школы Германтаунских Братьев, это квакерская школа. Папа, правда, говорит, что мы не настоящие квакеры и, если бы нам пришлось выбирать религию, он бы предпочел Унитарианскую церковь, потому что она ему ближе. Папа называет себя свободным мыслителем. Вчера ночью он велел нам взять свечи и заставил водить хоровод вокруг елки, которая растет у нас во дворе: папа уверяет, что Церковь украла у нас Рождество. А мама называет отца нерадивым христианином и говорит, что просто ему в детстве не повезло со священником. Папа – владелец типографии «Офсетная печать Купера», это на Германтаун‑роуд. Там на стене, прямо над порогом, висит портрет Бенджамина Франклина, он один из любимых папиных героев. Вчера вечером, когда родители подарили мне магнитофон, папа вложил мне в руку микрофон, очень серьезно посмотрел на меня и сказал, что это будущее, а он и все, что он собой олицетворяет, допотопно, как динозавр. Я спросил у мамы, что он имеет в виду, а она ответила: «Не бери в голову». Потом папа прочитал вслух страницу из «Гроздьев гнева», и Рождество кончилось.

Магнитофон начинает перегреваться. Пожалуй, на сегодня хватит.

25 декабря, 2 часа дня

Папа только что воткнул удлинитель, который принес из подвала, в розетку около аквариума, и я совершаю свою первую вылазку из дому с магнитофоном в скаутском рюкзаке. Мама открывает дверь, я выхожу и оказываюсь на крыльце… Можешь закрыть дверь, мама… Так, дверь закрыли, и я теперь предоставлен самому себе. Теперь во дворе только я, магнитофон и провод удлинителя, который я окрестил «пуповиной». Стоит мне сделать один лишний шаг – и связь с источником питания прервется.

Оттуда, где я стою, видна почти вся улица. Вон там дом Нордайнов, а там – Шлурманов. Я потихоньку схожу с крыльца. На улице Льюис Нордайн запускает кордовую модель самолета. Он не видит, как в чердачном окне появляется его старший брат Джим… Джим хочет выстрелить в самолетик из пневматической винтовки! Надо постараться подойти к Льюису и предупредить его о том, что затевает братец… но только я должен действовать по возможности незаметно. Мы с братом Льюиса уже как‑то повздорили и… ой, по‑моему, он заметил «пуповину»! Скорее к крыльцу!.. Похоже – во всяком случае, по звуку, – что самолетик Льюиса врезался в дорожный знак. А Джим попал из своей винтовки в наш почтовый ящик… Еще немного – и я на крыльце… Папа!

25 декабря, 9 часов вечера

Оказывается, когда магнитофон работает от сети, это существенно ограничивает мои возможности. Во‑первых, я не могу отойти от дома дальше чем на семьдесят пять футов, что мешает исследовательской работе. И во‑вторых, удлинитель привлекает внимание посторонних, а это довольно опасно. Пожалуй, правильнее будет запастись батарейками, так что завтра утром я схожу в магазин Симмса. Папа говорит, что слова – это инструменты, а инструменты надо содержать в порядке, иначе не забьешь даже простого гвоздя. Я часто не понимаю того, что говорит мой отец.

Рождество кончается. В нынешнем году мне подарили трусы и майку, носки, вельветовые брюки, определитель насекомых, пять долларов (бабушка раскошелилась) и магнитофон «Норелко Б‑2000», а это вам не игрушки.

Связь окончена. Говорил Дейл Купер.

26 декабря, 3 часа дня

Только что вернулся от Симмса с батарейками. Если верить мистеру Симмсу – а он радиолюбитель и по ночам выходит в эфир и разговаривает с Германией, потому что он был там во время войны и даже потерял ногу, – то одной батарейки хватит на три часа. Я купил три штуки на те деньги, что мне прислала бабушка… А она‑то думает, что я их отложил на учебу в колледже…

По пути от Симмса я сделал следующие открытия: отец Льюиса обнаружил на крыльях сломанного самолета дырки от пулек и намылил шею Джимми. Брэдли Шлурман получил новый велосипед – золотистый «Стингрей» с рифленым желтым сиденьем и ребристым задним колесом. А его сестре подарили новые туфли. В надежде на то, что она в них будет лучше танцевать.

26 декабря, 10 часов вечера

Всю ночь я упорно думал о том, что теперь, когда у меня появился магнитофон, мне нужно разработать какой‑то жизненный план. Но так ничего и не придумал.

27 декабря, 3 часа ночи

Только что из моей комнаты вышла мама. Дело в том, что у меня был приступ астмы. Иногда в те минуты, когда я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть, я лежу и представляю себе, что я умер. И как бы плыву куда‑то, а мама натирает мне грудь «Вапо‑Рабом». Если завтра будет холодно, мне не разрешат выйти на улицу. Из‑за моих легких.

Мама рассказала мне еще один свой сон. Будто бы она стоит одна на каком‑то поле, а в небе черным‑черно от птиц, их там сотни, тысячи… Но как только мама их замечает, она тут же просыпается. Мама говорит, что во сне мы порой видим то, чего не в состоянии увидеть наяву. Я спросил, что, по ее мнению, означает этот сон, но она только улыбнулась и ответила: «Ничего»… Я рад, что у меня есть магнитофон и что мне всегда есть с кем поговорить.

Я еще ни разу в жизни не видел мертвецов. Наверно, мне хотелось бы посмотреть на какого‑нибудь покойника… да, но только не теперь, потому что теперь мне очень хочется закрыть глаза и отвлечься от мыслей о смерти.

1 января 1968 года, 10 часов утра

Вчера шпана с Двадцать четвертой улицы украла велосипед у Брэдли Шлурмана. К ним ведут две ниточки. Во‑первых, Брэдли их видел: они ведь сшибли его с седла, когда он ехал на велосипеде по улице. А во‑вторых, они заявили, что теперь велосипед принадлежит их банде с Двадцать четвертой улицы. Шлурманы вызвали полицию, но пока что полицейские вернулись с пустыми руками. Я решил взяться за это дело сам. А поможет мне в расследовании мой магнитофон! Если я смогу выследить этих ворюг и записать на магнитофон их разговоры о велосипеде, преступление будет раскрыто! Я не стал рассказывать Брэдли о моем плане, потому что он заперся в своей спальне и не хочет выходить.

1 января, час дня

Установил наблюдение. В данный момент в поле зрения находятся два подозрительных типа. Оба белые и очень рослые. Один едет на велике – тоже наверняка на ворованном, – другой идет пешком. Попытаюсь следовать за ними почти вплотную, чтобы записать на пленку их признания. Если понадобится, попробую сам завязать с ними разговор о велосипеде. Для этого прикинусь, будто бы мне очень хочется вступить в их банду. Магнитофон я засунул в рюкзак и замаскировал сверху картошкой. А микрофон спрятал в перчатку, которая слегка высовывается из кармана… Ладно, я пошел!..

Далее пленка повреждена, и в течение трех следующих минут нельзя разобрать ни слова.

3 января, 8 часов вечера

Шпана с Двадцать четвертой улицы украла мой магнитофон. План, который я разработал, вполне оправдал мои надежды. Я шел за подозреваемыми целый квартал, но никак не мог записать что‑либо этакое на магнитофон. Тогда я попробовал обдурить гангстеров, заставить их поверить, что мне охота вступить в их ряды. Но они вдруг заметили в моем рюкзаке картошку и начали ее хватать. А затем увидели магнитофон и отобрали его. А мне устроили настоящий артобстрел: пулялись в меня картошкой, пока я не нашел подходящее укрытие.

Целых два дня магнитофон был в руках гангстеров. Но сегодня полиция его изъяла – когда арестовала шпану за попытку угона автомобиля возле кинотеатра «Бэнд‑бокс».

Я решил, что в следующий раз, когда я соберусь сражаться с преступным миром, мне нужно лучше подготовиться. Магнитофон мне вернули в целости и сохранности. Папа все проверил и сказал, что он работает идеально. А еще папа сказал, что очень гордится моей борьбой с хулиганами, но только впредь я должен использовать более надежную маскировку, чем картошка… Да, кстати, я выяснил, что через перчатку запись не получается!..

А велосипед Брэдли пока не нашли…

10 января, 7 часов вечера

Сегодня я решил написать письмо Ефрему Цимбалисту, поделиться с ним своими планами на будущее. Надеюсь, он сможет дать мне какой‑нибудь хороший совет. Вот что я ему написал:

Дорогой мистер Цимбалист!

Я очень люблю Вашу программу, а еще сериалы «Полиция Гавайев» и «Дикий, дикий Запад». Однако я очень быстро сгораю на солнце, поэтому мне, наверно, не следует работать полицейским на Гавайях. Мне хотелось бы стать агентом секретной службы, если у меня будет свой поезд, но есть такое подозрение, что сейчас это уже не практикуется. Мне кажется, ФБР – вполне подходящее место. Каково Ваше мнение, это хорошая карьера? Благодарю Вас, что Вы нашли время прочитать мое письмо.

Дейл Купер

Я подумываю еще о том, чтобы написать мистеру Гуверу, но, пожалуй, он слишком занят и незачем его беспокоить без особой на то нужды.

12 января, 7 часов утра

Сегодня утром я заметил, что моя моча пахнет спаржей, которую мы ели на обед. Интересно, почему ничего подобного не происходит, когда я ем гамбургер? Да, еще сегодня утром мама была за столом такая притихшая… Наверное, ей опять снились птицы, парящие в небе. Этот сон, похоже, ее пугает, но я не понимаю почему.

12 января, час дня

Я сейчас в школьной библиотеке. Утром наш директор сказал всем ребятам, что в школу пришел человек, который пытается уклониться от службы в армии, и что он ищет убежища в актовом зале. Я пошел в библиотеку и посмотрел в словаре точное значение выражения «искать убежища». Там написано: «Искать место, где можно укрыться от действия законов». Я видел этого человека. Он белый, лет двадцати, очень худой. Вид у него испуганный, он держит руки по швам. Во время собрания старшие ребята сидели вокруг него, словно защищая беднягу. Никто не произносил ни слова, только одна старшеклассница все время держала его за руку. Потом директор встал, сказал всем спасибо, и мы разошлись. Остался только этот молодой человек, ему же нельзя появляться на улице. Я думаю, его дела очень плохи. Он нарушает закон, а ведь закон всегда прав. Как‑то все непонятно…

14 января, 7:30 вечера

Только‑только я собрался продолжить наблюдение за бандой с Двадцать четвертой улицы, как вдруг заметил, что в доме наших соседей Шлурманов происходит что‑то странное. Мария, старшая сестра Брэдли – ей уже четырнадцать, – стояла у окна своей спальни. Она была в рыжем парике своей матери и как‑то странно пританцовывала. Казалось, плечи и запястья у нее не соединены между собой, а ногами она перебирала так медленно, будто фигуристка в телепередаче «Большой мир спорта». Это вызвало у меня очень непонятные чувства. Почему – не знаю. Я никогда не любил фигурного катания. И при этом, мне кажется, Мария знала, что я за ней наблюдаю. Она то и дело поглядывала в мою сторону, обхватывала руками колени и улыбалась. У меня это вызвало оторопь.

14 января, 8:15 вечера

Я крался за шпаной с Двадцать четвертой улицы и очутился в переулке возле Фермонт‑парка. Они тут подожгли мусорный бак и теперь танцуют вокруг него, громыхая бейсбольными битами и палками. Интересно, не связана ли эта пляска с танцем Марии, который я только что видел? Вообще‑то, похоже, но, наверно, все‑таки не совсем, потому что руки у меня сейчас не вспотели. Может, Мария – тайный член банды? Это бы объяснило историю с пропажей велосипеда…

20 января, 4 часа дня

После школы я продолжил наблюдение за воздействием спаржи и прочих продуктов на мою мочу. Получены следующие результаты.

Капуста брокколи запаха не дает.

Картофель – тоже, за исключением блюда, которое готовят в кафе «Дюва», где картошку посыпают красным перцем.

Мясо запаха не дает.

Рыба – только если ешь рыбные палочки.

Курица запаха не дает.

Вывод: спаржа, которую готовит моя мама, чем‑то отличается от всякой другой еды.

24 января, 5 часов вечера

Сегодня в актовый зал пришли люди из ФБР и арестовали парня, который укрывался от армии. Агентов было двое: один в сером костюме, другой – в синем. Они немного поговорили с директором и приступили к выполнению задания. Парня, пытавшегося увильнуть от армии, увели, но перед этим почти все старшеклассницы его по очереди поцеловали, так что не очень‑то ему и плохо…

Я решил, что Мария не входит в банду. Сегодня, когда мы все собрались в актовом зале, она несколько раз посмотрела на меня. Коленки у нее совсем не гангстерские.

30 января, 9:30 вечера

Опять в школьной библиотеке. Тестостерон – «мужской гормон, синтезирующийся яичками, который определяет вторичные половые признаки. Выделен в кристаллическом виде как гидроксистероидный кетон». Это вполне удобоваримое объяснение того, что произошло со мной вчера вечером. Я смотрел на Марию, которая танцевала в своей спальне перед окошком. Когда она сняла блузку и осталась в лифчике, у меня в паху появились какие‑то непривычные ощущения. Мне стало любопытно. Пожалуй, в будущем не следует жалеть времени на изучение данного феномена.

Завтра я должен принести присягу и стать настоящим скаутом. А вдруг то, что я сегодня испытал, меня порочит?

31 января, 8 часов вечера

Сегодня ровно в 7:05 вечера я вступил в ряды американских бойскаутов и сразу же начал зарабатывать себе первый значок. Надеюсь, что если как следует постараться, я сумею за два года достичь самой высокой ступени и стать «скаутским орлом» гораздо скорее, чем это обычно удается остальным ребятам.

8 февраля, 9:05 вечера

Мать Марии привезла сегодня из роддома маленького сыночка. Отец выстроил всех детей, живущих в нашем квартале, в шеренгу возле дома, чтобы мы полюбовались на своего нового соседа. Когда пришла моя очередь, Мария прошептала мне, чтобы я заглянул вместе с ней в ее комнату, в конце коридора с фотографией гейзера Старый Служака на стене. Я никогда еще не был в комнате у девчонки и смотался, как только Мария начала меня расспрашивать, что мне известно о кормлении грудью. Не понимаю, почему я ее так интересую?.. Может быть, просто она больше и сильнее меня, а потому совершенно меня не боится, так как чувствует, что на ринге я бы с ней не справился?

16 февраля, 5:10 вечера

Вчера Уилла, старшего брата Тома Джонсона, убили во Вьетнаме. Когда военные пришли с этим известием к Джонсонам, мать Тома закричала так, что было слышно на весь квартал. Пришлось вызвать доктора, чтобы он сделал ей укол и она успокоилась. Том выбежал из дому и умчался в парк. Я нашел его под большим дубом, где мы обычно играли в захват вражеского флага. Рука у Тома была окровавлена – он несколько раз ударил по ней большим булыжником, потому что – так он сказал – страшно разозлился на своего брата.

Потом он разревелся и убежал от меня, ударяя палкой по деревьям и кустам, как мы делаем, играя в войну и убивая япошек. Том уже скрылся из виду, а я все еще слышал стук его палки… Не знаю, может, я поговорю о случившемся завтра на школьном собрании… А может, и не поговорю…

24 февраля, 2:30 дня

Ефрем Цимбалист прислал мне из Голливуда фотографию с автографом. Там написано: «Дейлу. Желаю удачи!» Я повесил ее на стенку рядом с постером «Истории агента ФБР». Ребята выстроились в очередь, чтобы посмотреть на эту фотографию, их было столько, что в доме все не уместились, пришлось стоять на улице. Я брал с каждого по десять центов, и все шло отлично, но потом папа сказал, что мистер Цимбалист был бы очень разочарован, если б узнал, как я делаю деньги из его подарка.

25 февраля, час дня

Сегодня хоронили брата Тома. Два солдата в белых перчатках аккуратно сложили флаг, сделав из него треугольный вымпел, и вручили этот вымпел матери. Еще на похоронах был почетный караул, и, после того как флаг был вручен, солдаты выстрелили в воздух. Какая‑то девушка – наверно, подружка убитого – вдруг закричала и ударила солдата по лицу, так что у него даже слетела с головы фуражка. Но солдат никак не отреагировал. Он просто наклонился, поднял фуражку и молча надел ее. Том говорит: он спрашивал у отца, можно ли посмотреть на брата, но в армии гроб запечатали, потому что с его братом случилось что‑то ужасное. Два дня назад Том получил от брата письмо – тот отправил его незадолго до смерти. В конверте лежал лист какого‑то дерева, которое растет в джунглях, на нем были сотни прожилок, он мне напомнил карту. Лист был еще зеленый.

2 марта, 2 часа дня

Сегодня я получил свой первый значок – за отличное завязывание морских узлов. Я бы не смог так быстро овладеть этим искусством, если б не Мария, которая разрешила мне на ней попрактиковаться: мы уединились в ее спальне, и я ей связывал руки и ноги. После того как я разобрался с двойным полуузлом, Мария сказала, что теперь ее очередь, и попыталась привязать меня к спинке кровати рыбацким узлом, но он оказался слишком слабым, и я высвободился. Случившееся послужило мне хорошим уроком, я понял, как важно уметь завязывать крепкие узлы.

8 марта, 10 часов вечера

Сегодня мою бабушку, папину маму, хватил удар, и она умерла. На этой неделе она гостила у нас. Мама сказала, что ей приснился зловещий сон, а наутро, когда бабушка пекла на кухне пирог, ее хватил удар, и она упала на пол прямо с пирогом в руках.

Я впервые в жизни видел мертвеца. Это ведь я обнаружил бабушку: она лежала около кухонного стола и была такая странно прямая… как доска. Пирог перевернулся, и несколько вишен упали бабушке на щеку. Брызнул ярко‑красный сок, и казалось, что бабушка наложила на лицо слишком много румян. Глаза ее были открыты, а левая рука судорожно вцепилась в фартук, на котором были нарисованы желтые цветы.

Мама позвонила папе и доктору. Потом взяла меня за руку, и мы несколько минут молча смотрели на бабушку. Мама заставила меня прикоснуться к бабушкиному лбу, давая мне понять, что в смерти нет ничего страшного. Но я не был испуган. Я думал о том, что на ощупь это похоже на старый кожаный саквояж.

Когда доктор пришел, он накрыл бабушку новой, еще ни разу не использованной простыней и распорядился, чтобы ее унесли. Доктор сказал, она умерла очень быстро и даже не успела почувствовать боли.

Я прочитал в одной научной книге, что жизнь в нас поддерживается благодаря электричеству. Я не понимаю, откуда оно берется и куда девается, когда мы умираем. Папа сказал, что это очень сложный вопрос и ответ на него ему неизвестен. Мне тоже.

20 марта, 1:30 ночи

Только что мистер Ботник – он живет на другой стороне улицы – выскочил из своего дома в чем мать родила и помчался куда‑то, вопя, что ОНИ по нему ползают. Понятия не имею, о ком это он. Вот он завернул за угол, и я уже десять минут его не вижу.

30 марта, 7 часов вечера

Только что прочитал про Шерлока Холмса в «Собаке Баскервилей». Я считаю мистера Холмса самым умным сыщиком на свете и очень хотел бы прожить такую же жизнь, как он. В нашей школе бытует мнение, что надо стремиться делать добро, ничего лучше человек просто не в состоянии придумать. И жизнь мистера Холмса это подтверждает.

2 апреля, 8 часов утра

Каждый сыщик должен разгадывать тайны, это его работа. А раз так, то я решил провести свое первое расследование. В половине девятого все восьмиклассницы собираются в одиннадцатом кабинете, где у них начинается урок гигиены. Что происходит там, за дверью класса, – это страшная тайна, которую все девчонки поклялись хранить. Я раскрою эту тайну, если прокрадусь по вентиляционной трубе, проходящей под потолком, и запишу на магнитофон то, о чем будет говориться на уроке. О своем плане я рассказал только Брэдли, который заявил, что это потрясающе, такого еще никто не делал. Если меня поймают, мои шансы на нормальное окончание восьмого класса практически равны нулю. Однако пути назад все равно нет.

2 апреля, 8:25 утра

Я влез в вентиляционную трубу в каморке уборщика и теперь ползу над кабинетом истории, в котором преподает мистер Барстоу. По‑моему, эти трубы никогда не чистились и, уж конечно, не предназначались для того, чтобы по ним ползали с катушечным магнитофоном в ранце. Когда мое расследование подойдет к концу, мне придется изрядно поломать голову, придумывая объяснение, почему я так выгляжу.

2 апреля, 8:30 утра

(Шепотом.)  Внизу, подо мной, зрелище, которое вряд ли видел еще какой‑нибудь восьмиклассник. У доски стоит миссис Уинслоу. К доске пришпилен плакат, на котором в полный рост изображена голая женщина, причем видны все ее внутренности. А на столе лежит какая‑то штука из прозрачной пластмассы… по‑моему, это муляж женской груди. Таких огромных грудей я даже не мог себе представить, а внутри – сеть сосудов. Наверно, по ним течет молоко. Миссис Уинслоу взяла указку… Какой захватывающий момент!..

Следующая за этим запись продолжительностью в двадцать минут была стерта в том же 1968 году.

3 апреля, 5:30 вечера

Подозрения возникли, вероятно, тогда, когда я, вернувшись в каморку мистера Брумли, не смог объяснить ему, что мне понадобилось в вентиляционной трубе. Я попытался выкрутиться, сказал, что изучаю движение воздуха в ограниченном пространстве, но врать квакеру – очень тяжелое занятие, так что я предпочел спастись бегством. А сегодня, как только я пришел в школу, меня вызвали к директору. В его кабинете сидели миссис Уинслоу и мистер Брумли, уборщик, – он выяснил, куда ведет мой пыльный след в вентиляционной трубе. Пленки у меня теперь нет. Пришлось отдать ее директору. В наказание мне велели написать сочинение объемом в пятьсот слов. На тему «Уважение чужих тайн». А магнитофон запретили приносить в школу до конца учебного года. Если только учитель не даст мне письменного разрешения.

4 апреля, 8 часов вечера

Сегодня в Мемфисе, штат Теннесси, убили Мартина Лютера Кинга. Пуля попала ему в шею, когда он стоял на балконе мотеля. О случившемся сообщили по радио, мы с папой в тот момент сидели в машине. Он сказал: «Ну мать же твою!» Я никогда не слышал, чтобы он так выражался. Мы поехали домой и вместе с мамой посмотрели по телевизору новости. Во многих местах вспыхнули мятежи. Я верю, что ФБР уже напало на след убийцы и что его поймают. Как бы мне хотелось быть старше! И знать больше, чем я сейчас знаю…

19 апреля, 4 часа дня

Мне исполнилось четырнадцать. Мама с папой подарили мне часы «Таймекс». Я пятнадцать минут держал их под водой в ванне, и они все равно тикают!

Мой брат перебрался в Канаду: он решил стать лесорубом. Так, по крайней мере, утверждает мама. Она сказала, что мы не увидим его до тех пор, пока он не повалит там все деревья. А мне кажется, что на самом деле он уехал, потому что его вот‑вот должны были призвать в армию.

20 апреля, 9 часов вечера

Сегодня я смог назвать все ядовитые растения, встречающиеся в наших краях, и перешел на вторую ступень скаутской подготовки. После чего продемонстрировал прием Геймлиха мистеру Тули, скаут‑мастеру, в тот самый момент, когда он нам объяснял, как существовать на подножном корму, и поперхнулся одуванчиком[1] (прим.: Генри Геймлих  (1920–2016) – американский врач, изобретатель метода толчков под диафрагму в том случае, когда в горло пациенту попал инородный предмет).

2 мая, 11 часов вечера

Сегодня Мария сказала, что не сможет больше разговаривать со мной, пока я не подрасту. А я сказал, что у меня вчера был день рождения, но она не поверила. После уроков я пошел за ней и увидел, как они с Дареном Сидлером целуются возле кафе «Дюва». Полагаю, что между ее заявлением и этими поцелуями существует некая связь.

12 мая, 7:30 вечера

Я пригласил Марию на вечеринку, но она отказалась. Теперь занавески в ее спальне всегда задернуты. Как‑то глупо, что я постоянно болтаю с машиной…

6 июня, 3:30 ночи

Папа разбудил меня и сообщил, что в Лос‑Анджелесе стреляли в Бобби Кеннеди. Теперь папа сидит внизу перед телевизором: ему не терпится узнать, жив Бобби или нет. По радио передали звуки выстрелов, которые записал какой‑то репортер. Сперва пальба, а потом крики: «Отберите у него оружие, отберите оружие!..»

Мы молча слушали эту запись, потом мама сделала папе сэндвич с курицей и пошла спать. В соседнем доме в комнате Марии горел свет. Она каждый день в последнее время приходила в школу со значком, на котором был изображен Кеннеди.

6 июня, 5 часов утра

Бобби Кеннеди скончался от выстрела в голову. Папа пошел в свою типографию. Мама сейчас спит. Несколько минут назад Мария выключила у себя свет. Занавески раздвинулись, и я смутно различил силуэт Марии. Она стояла в темноте голая и глядела на мое окно. Руки у нее были опущены и прижаты к бокам, она простояла так почти минуту, а потом отступила назад, в темноту. Почему она так себя вела? Интересно, знала она, что я ее вижу, или нет? Мне очень многое непонятно…

8 июня, 9 часов вечера

Сегодня через Филадельфию проезжал поезд с телом Бобби Кеннеди. Состав везли два черных паровоза, они ехали еле‑еле. Вдоль рельсов выстроились люди, которым хотелось посмотреть на поезд, когда он будет проезжать мимо. Многие мужчины отдавали ему по‑военному честь. Поезд проехал, и тут я увидел Марию: она стояла поодаль совсем одна, а в руке у нее был значок с портретом Кеннеди. Я подошел к ней и сказал: «Привет». Она взяла меня за руку и отвела в сторонку. Там она поцеловала меня в губы, засунула мне в рот свой язык и двигала им, кажется, по часовой стрелке. Потом ее глаза наполнились слезами, она отвернулась и убежала от меня по улице.

14 июня, 4 часа дня

Учебный год закончился. Брэдли уехал в какой‑то лагерь в штат Мэн, он там должен учить французский язык. Не понимаю, зачем для этого ехать в Мэн.

Мария сегодня уехала вместе с родителями в путешествие по национальным паркам. Папа сфотографировал их возле доверху загруженного всякими вещами микроавтобуса. В руках они держали большущую карту Соединенных Штатов. Вид у Марии был не больно‑то счастливый. Мы с ней не имели возможности поговорить с тех пор, как через наш город проехал траурный поезд. Я один раз позвонил ей, но трубку сняла ее мама, и я дал отбой. Я много думал в последнее время о Марии. Интересно, что бы случилось этим летом, если бы ее отцу не приспичило полюбоваться на Большой каньон?

20 июня, час дня

Сегодня я решил стать агентом ФБР. Мне нужно приложить много усилий, чтобы моя мечта сбылась. Я написал мистеру Гуверу длинное письмо, в котором рассказал о своих планах и попросил у него совета. Привожу это письмо:

Дорогой мистер Гувер!

Сегодня я принял решение стать агентом ФБР, и причем как можно скорее. В настоящее время мне четырнадцать лет, и к пятнадцати я надеюсь добиться звания скаута‑орла. Я никогда не нарушал законов, хотя если Вы поинтересуетесь моим личным делом, то узнаете, что меня недавно поймали с поличным, когда я, спрятавшись в вентиляционной трубе, записывал на магнитофон урок полового воспитания, на который ходят только девочки. Мне хочется верить, что это не повредит моей будущей карьере, поскольку я преследовал чисто научные, а вовсе не личные цели. Я был бы очень рад, если бы мы могли с Вами встретиться и Вы бы поделились со мной своим опытом в области магнитофонных записей.

Искренне Ваш, Дейл Купер

ГЛАВА 2

«Я точно помню, когда Дейл получил письмо от Гувера. 3 июля 1968 года. Дейл уже достиг второй ступени скаутской подготовки, а я был еще на первой. Он принес письмо на собрание скаутов, оно было завернуто в шелковую блузку, которую Дейл позаимствовал у своей матери. Скаут‑мастер мистер Тули выстроил нас всех в шеренгу, чтобы каждый мог взглянуть на письмо, а потом пожал Дейлу руку. Уже тогда стало ясно, чему Дейл намерен посвятить свою дальнейшую жизнь. Я все это прекрасно помню, потому что в тот же день вместе с двумя моими товарищами, тоже скаутами первой ступени, смастерил из спичечных головок шутиху и после собрания мы устроили фейерверк. Шутиха залетела на веранду к мистеру Нордстрому и проделала дырку в картине „Тайная вечеря“, которую жена мистера Нордстрома нарисовала во время своей поездки в Поконос».

НЬЮТ КАММИНГС, член отряда бой‑скаутов, ВОДОПРОВОДЧИК

3 июля, 8 часов вечера

Я получил письмо от мистера Гувера, в котором он меня хвалит за ésprit de corps [2] (прим.:Корпоративный дух (фр.)), проявленный при попытке записать на магнитофон урок у девчонок. Мистер Гувер пожелал мне, чтобы меня больше ни разу не поймали, когда я буду осуществлять свои дальнейшие планы. Ведь агенты ФБР не попадаются с поличным. Еще он написал, что побольше бы ему таких парней, как я, и пригласил меня специально приехать в Вашингтон, чтобы повстречаться там с настоящим спецагентом.

15 июля, 11:30 утра

Мы отправились в Вашингтон на скором поезде в 10:20, чтобы встретиться с агентами ФБР. Мы – это папа, я и торт, который мама испекла для мистера Гувера. Я надел костюм, галстук, до блеска начистил ботинки и скотчем прилепил к карману пиджака значок скаута первой ступени. Мы должны встретиться со специальным агентом, который поводит нас по городу, а потом повидаться с мистером Гувером. Если он, конечно, сможет уделить нам время.

15 июля, 7 часов вечера

Записываю на обратном пути в Филадельфию. Мистеру Гуверу торт очень понравился. Папа сфотографировал нас вместе, я держал в руках автомат Томпсона, из которого мистер Гувер – так он мне сказал – стрелял по гангстерам в старые добрые времена. Потом мы со специальным агентом осмотрели здание ФБР и постреляли у них в тире из служебного револьвера. Специальный агент – меткий стрелок, пять раз из шести он попал в круг. На последнем выстреле я его обскакал – попал в самое яблочко. Я предложил ему чуть‑чуть наклоняться вперед, чтобы компенсировать отдачу. Он меня поблагодарил и попросил не рассказывать о случившемся другим специальным агентам.

В конце экскурсии нам показали очки Джона Диллинджера, в которых он был, когда его застрелили в Чикаго. Да, сегодня мы получили все тридцать три удовольствия!

15 июля, 11:30 ночи

Я вернулся домой. В поезде папа сначала молчал, потом рассказал мне одну историю о войне. Он со своими однополчанами попал в какую‑то французскую деревушку. Местные жители наперебой уверяли их, что среди них есть крестьянин, сотрудничающий с немцами, и что он наверняка расскажет о папе и его товарищах врагам.

Поэтому солдаты пришли к фермеру домой. Они застали там его, жену и двух дочерей. Фермер угостил их вином и сыром, а затем повел посмотреть его амбар, и один из солдат застрелил этого фермера.

Вот что отец рассказал мне и добавил, что он очень гордится мной, но я обо всем должен составлять мнение сам, а не полагаться на мнение других. Я не понял, к чему он это говорит, но отец сказал, что когда‑нибудь мне все станет понятно. Я попросил его вспомнить еще какую‑нибудь военную историю, но он уставился в окно на мелькавшие фонари и до самого нашего возвращения домой не произнес больше ни слова.

10 августа, 6 часов вечера

Сегодня Мария вернулась из путешествия, и я отметил в ней кое‑какие перемены. Во‑первых, у нее постоянно рот до ушей. Я сперва решил, что она просто рада снова очутиться дома, но когда спросил ее, она только расхохоталась и начала рисовать у себя на лбу большой желтый цветок. Тогда я рассказал ей о своей встрече с мистером Гувером, а она в ответ заявила, что я продался мусорам, насквозь прогнил и никогда не достигну нирваны. Я сказал, что это неправда, но, вообще‑то, мне нужно полистать руководства для бойскаутов, потому что я не знаю, должны «скаутские орлы» достигать нирваны или нет. Она снова расхохоталась и нарисовала на лице еще один цветок. Я посмотрел в словаре, что значит «нирвана». Там написано: «Место или состояние, в котором человек впадает в забытье, не испытывает ни чувства любви, ни боли, отрешается от внешнего мира. Это желанная, но, судя по всему, недостижимая цель».

Не знаю уж, что она там увидела в Гранд‑Титоне, но, должно быть, это сильно на нее повлияло.

1 сентября, 4 часа дня

Сегодня примерно в три часа дня произошло следующее. Когда я был в хозяйственном магазине Симмса, в дверь влетела большая пестрая птица и уселась около жестянок с гвоздями и шурупами. Мистер Симмс попытался выгнать ее метлой на улицу, птица страшно перепугалась и в панике вцепилась мне когтями в волосы. Я метнулся в отдел, где продается сантехника… птица так и сидела у меня на голове, и тогда мистер Симмс ударил меня метлой по лицу, сбил меня с ног, а птица угодила в вентиляционный ход, и ее порубило лопастями вентилятора. Терпеть не могу птиц! Мистер Симмс подарил мне гвоздодер за то, что я держался молодцом.

9 сентября, 8 часов вечера

Первый день в школе. Я записался на естественные науки, мифологию, математику и английский. Еще у меня был выбор между театральным кружком и рабочими сцены. Я предпочел двигать декорации. В театральный кружок ходит Мария, и, по‑моему, пока она не прекратит рисовать на своей физии цветочки, мне лучше держаться от нее подальше.

20 сентября, 6 часов вечера

Сегодня в половине пятого я обнаружил, идя домой по Фермонт‑парку, следующие предметы: сандалии, сделанные из старых автомобильных шин, маленькую кучку пепла и курительную бумагу, зубочистку, несколько рубашечных пуговиц, серьгу, пару глубоких борозд, прорытых в земле, и остатки сэндвича с сыром и мясом. Тщательно осмотрев это место, я решил, что тут не произошло ничего криминального, а объясняется все вот каким образом: мужчина и женщина разламывали сэндвич и потеряли сережку. Потом, в процессе поиска, было потеряно несколько пуговиц от рубашки. Сандалии были потеряны, когда стемнело и парочка отправилась искать фонарик. А потом заблудилась и не отыскала нужного места. Однако я никак не могу понять, откуда на земле появились эти борозды.

30 сентября, 11 часов ночи

В выходные к нам приехал дядя Эл, он фокусник. В последний раз мы его видели, когда ездили в Поконос, а он под именем Великий Рикардо выступал с дрессированной собакой в ресторане. У меня такое впечатление, что папа не очень‑то рвется почаще общаться со своим братом. По‑моему, он его считает безответственным, считает, что ему нельзя доверять. С фокусами дела у дяди пошли неважно, поэтому он вернулся во Флориду, чтобы заняться продажей Библий. В субботу он научил меня, как следить за картами, когда играешь в «очко» и хочешь проследить, чтобы партнеры не жульничали. Потом мы с ним поехали в мужской клуб, где какие‑то люди играли в карты и другие азартные игры. Дядя Эл оказался прав: можно уследить за всеми картами. По крайней мере, я не нашел доказательств, что кто‑нибудь из игроков мухлевал.

Все шло прекрасно, и вдруг здоровенный дядька, у которого не было уха, заявил, что мне пора баиньки и мы должны уходить. Мне совсем не хотелось спать, но дядя Эл сказал, что у меня глаза слипаются. Он поднял меня, и всю дорогу до дому мы бежали. Когда наутро я проснулся, его уже не было, но он оставил мне записку, в которой говорилось о том, что поступил большой заказ на Библии и ему пришлось уехать прямо посреди ночи.

6 октября, 10:30 вечера

Я наблюдаю за окном Марии. Я твердо уверен, что в ее комнате сейчас находятся двое и один из этих двоих – мальчик по имени Говард. Я не верю, что они делают уроки, потому что, как только родители Марии ушли в ресторан «Мистер Стейк», Говард проскользнул к Марии через черный ход и никаких книжек у него в руках не было. Да, нечего надеяться, что я когда‑нибудь ей понравлюсь.

7 октября, 7 часов вечера

Сегодня Мария упала в обморок в актовом зале, и ее отвезли в больницу. Когда ее увозили на «скорой», я смог увидеть ее лицо. Она вращала глазами. По‑моему, ее вырвало. Директор устроил общее собрание и сказал нам, что, вероятно, она принимала наркотики и немного переборщила. Он попросил всех, кто располагает хоть какой‑нибудь информацией, прийти к нему и поговорить. Родители Марии уверяют, что состояние у нее нормальное, но ей необходимо полежать несколько дней в больнице на обследовании.

10 октября, 9 часов вечера

Сегодня я пришел к Марии в больницу, сказал медсестре, что я ее брат. Когда я заглянул в палату, Мария была очень оживленная, веселая. Ее привязали за руки к кровати. Она стала расспрашивать меня про школьный спектакль, спросила, нравится ли мне математика, какие сериалы я смотрю и не изменил ли своего решения стать агентом ФБР. А потом сказала, что приняла кучу таблеток, пытаясь покончить жизнь самоубийством. И что, если я помогу ей убежать, она разрешит мне себя трогать, где я захочу, в любых местах, и даже отсосет мне.

Скаутские законы по этим вопросам очень ясны и недвусмысленны: «Скаут всегда помогает другим. Скаут заботится о других. Он охотно предлагает свою помощь и не ждет за это ни денег, ни наград». Если бы я принял предложение Марии, я бы нарушил закон скаутов, это совершенно точно. Поэтому я сказал, что мне очень жаль, но я не могу согласиться.

Мария начала биться головой о спинку кровати и кричать:

– Хочу наркотиков!

Я попытался ее остановить, но она укусила меня за руку. Вошла сиделка. Она попросила меня уйти. Да, это уже не та Мария, которую я год назад привязывал к кровати.

2 ноября, 9:30 вечера

Я получил письмо от Марии, она написала мне из клиники, куда ее упекли. Вот что там говорится:

Дорогой Дейл!

Извини меня за то, как я себя вела, когда ты пришел ко мне в больницу. У меня был очень тяжелый день. Сейчас мне гораздо лучше и хочется наркотиков только пару раз в день, а не с утра до ночи. Я познакомилась с одним человеком, он поэт и преподает в университете. Он говорит, что мир – приятно пахнущая навозная куча и мы все сидим по уши в дерьме. Я думаю, что это очень красивое сравнение. В прошлом году мой новый друг прыгнул с моста и переломал себе ноги в одиннадцати местах. Надеюсь, у тебя все в порядке. С тех пор как я постриглась наголо, я стала себя гораздо лучше чувствовать. Передавай всем в школе привет. Мария

Похоже, Марии еще лечиться и лечиться.

6 ноября, час ночи

Никсона избрали президентом. Не совсем понимаю, что это нам сулит.

28 ноября, 6 часов вечера

День благодарения. Папа пригласил на обед одного индейца, которого он встретил в автобусе. Индейца звали Майкл Бишоп Ильм. За обедом он не произнес ни слова, только время от времени над чем‑то подхихикивал. Как только обед закончился, индеец ушел, набив карманы пальто праздничным пирогом.

18 декабря, 7 часов утра

Вчера ночью у меня был жуткий астматический приступ. Мама почти не отходила от моей постели. Сейчас у меня страшная слабость. Я сегодня не пойду в школу. Среди ночи мне приснился сон, который меня очень напугал. Какой‑то мужчина – я его никогда в жизни не видел – пытается вломиться ко мне в комнату. Он зовет меня по имени и говорит, что я ему нужен. Потом вопит, и через мгновение вопль превращается в звериный рык… словно это не человек, а животное.

Я рассказал об этом маме, и она ответила, что знает о НЕМ и что ей тоже снился такой сон. Главное – не впускать страшного мужчину в комнату, сказала мама. Я не понял, что она имела в виду. У меня очень болит грудь. Пожалуй, я сейчас посплю. Я ужасно устал.

Затем за целый месяц нет ни одной записи.

20 января 1969 года, 8 часов вечера

Я болел и не мог много разговаривать. В легких у меня поселилась какая‑то инфекция, и я очень долго испытывал жуткую слабость. ТОТ ЧЕЛОВЕК снился мне еще несколько раз, но я не позволил ему войти в дверь.

Вчера ко мне пришла Мария в чирлидерской форме. Кажется, Марии уже лучше. Она сказала, что выздоравливает и больше никогда болеть не будет. Мария выглядит прекрасно, а когда у нее отрастут волосы, станет еще очаровательней. Она поцеловала меня в щеку и сказала, что поэт повесился, а ее личным спасителем теперь стал Иисус Христос и что, если я захочу, она поможет мне тоже увидеть свет. Мария спела их командную кричалку, от которой – так она меня уверяла – я пойду на поправку.

Вообще‑то, «старая» Мария мне нравилась больше, чем «новая». Хотя ей очень идет ее наряд. С тех пор как она ушла, я почти все время об этом думаю. Мне бы очень хотелось снять с нее гольфы. Не знаю, может быть, эти мысли навеяны моей болезнью… Но я уверен, что ничего красивее ее ног я в своей жизни не видел.

10 февраля, 3 часа дня

Я стою на углу Челтон– и Грин‑стрит. Моросит мелкий дождь. В нескольких футах от сточной канавы лежит труп мужчины. Полицейские очертили там, где найден мертвец, большой полукруг. Убитый мужчина – белый, с черными волосами, ростом примерно шесть футов, одет в зеленый пиджак, терракотовые брюки, на ногах коричневые ботинки. Он лежит вниз лицом. По шее течет кровь, у ног тоже кровавая лужица. Мне еще ни разу не приходилось сталкиваться с подобным зрелищем, у меня такое чувство, что я вот‑вот упаду в обморок.

Свидетель заявил, что мужчину пырнули ножом в квартале отсюда, и он побежал, крича на бегу:

– Нет! Нет!

Кто‑то еще добавил, что нож вонзился в шею. Я очень внимательно наблюдал за работой сыщиков. Они присели на корточки возле покойника и тщательно обследовали его карманы. Тело они при этом не переворачивали. В карманах оказались бумажник, маленькая записная книжка, сколько‑то денег, скрепленных металлической скрепкой для бумаг, и ключи на брелоке в виде кроличьей лапки. Я пытаюсь рассуждать, как рассуждал бы на моем месте Шерлок Холмс, но никакие мысли в голову не лезут – меня мутит. Так… теперь они собрались перевернуть труп…

10 февраля, 8 часов вечера

Только что наконец вычистил микрофон. Когда труп перевернули, я узнал в убитом одного из картежников, которого видел в клубе, куда мы ходили с дядей Элом. И тут меня вырвало. Потом, через несколько минут, я сообщил полиции об игре в карты и об одноухом дядьке. Полицейские меня поблагодарили, велели идти домой, переодеть рубашку и хорошенько запереть все двери и закрыть окна. Что я и сделал. Надеюсь, полиция теперь справится со своей задачей, а мне надо доделать задание по математике.

14 февраля, 4 часа дня

Получил послание в честь Валентинова дня. Большой портрет Марии в форме чирлидерши и с младенцем Иисусом на руках. Не знаю, что и думать…

28 февраля, 7 часов утра

Стал замечать, что теперь очень часто при пробуждении у меня бывает эрекция. Насколько я понимаю, это происходит во время сна со всеми млекопитающими. По‑моему, любопытно, что у меня есть такая часть тела, над которой я, похоже, не имею контроля. Если подобное случится в школе, я могу попасть в неловкое положение.

Однако я обнаружил, что если усиленно думать о Диснейленде, то эрекцию довольно успешно можно подавить. Сам не знаю, почему так выходит. Ведь, помнится, что подводный аттракцион в Диснейленде немало возбуждает в самых разных смыслах.

11 марта, 4 часа дня

Сегодня в школе появилась новенькая. У нее длинные белокурые волосы, она приехала со Среднего Запада, где полно коров и пшеницы. Я сидел с ней рядом в актовом зале. Когда общее собрание окончилось, девочка встала, поглядела на меня и сказала:

– Привет! Меня зовут Анна.

Она пожала мне руку. Я сказал, что меня зовут Эйл – почему‑то я вдруг начал заикаться. У девочки голубые глаза и длинные, идеально красивые пальцы, только на мизинце маленький шрамик.

Весь день я только о ней и думал. Я такой девчонки еще не встречал. Даже Мария – то есть когда она была с волосами – с ней не сравнится.

ГЛАВА 3

«Дейл впервые влюбился по‑настоящему – история с моей сестрой, которую он привязывал к кровати, не в счет: его тогда больше интересовало получение очередного скаутского значка, а не моя сестра – в конце девятого класса. Мы прозвали ее Богиня Равнин, потому что она переехала к нам из Миннесоты. Анна Суини была красавица, кровь с молоком. Стоило Дейлу взглянуть на нее, и он понял: перед ним девушка, с которой он хотел бы остаться до конца своих дней.

Но, увы, он был в этом не одинок, подобные чувства испытывали все в нашей школе, даже Нэнси Нордстром, десятиклассница; она ходила, нацепив множество значков с пацификами, и была вратарем нашей хоккейной команды, я имею в виду хоккей на траве. Она обожала ссоры и драки, говорила, что нельзя разнимать драчунов – это якобы акт агрессии. Дейл принял все это близко к сердцу. И нацепил значок с портретом Никсона».

БРЭДЛИ ШЛУРМАН, лучший друг Дейла Купера, СВЯЩЕННИК

19 апреля, 5 часов вечера

Мне исполнилось пятнадцать… Почему?.. Какое это имеет значение?.. Покойся с миром… Ненавижу хоккей на траве… Симптомы сердечного приступа – это… неприятное чувство, будто внутри что‑то давит, сжимается или, наоборот, распирает… боль в груди. Боль может отдавать в плечо, в руку, шею, челюсть и даже в спину…

12 мая, 7 часов вечера

День матери. Папа приготовил обед, купил маме миксер и духи. А я подарил ей маленькие кофейные блюдечки. Мама сказала, что я в последнее время веду себя как‑то странно и это ее беспокоит. Я решил, что она права, мне нужно взбодриться. У меня в голове созрело несколько планов:

План А: съесть ядовитый гриб (но чтобы яд был не очень сильный) и написать письмо Анне со смертного одра. Она тогда придет ко мне. Увидев ее, я возвращусь к жизни, и она в меня влюбится.

План Б: взорвать ее дом, когда она будет в школе. Тогда мы проявим милосердие и возьмем их всех жить к себе.

План В: взорвать дом Нэнси Нордстром, причем обязательно когда она будет внутри.

План Г: забыть Анну и приложить все усилия к тому, чтобы стать хорошим скаутом и достойным членом общества.

Каждый план имеет свои плюсы и минусы. Однако каждый, как мне кажется, доставит немало удовольствия, если увенчается успехом.

20 мая, 9 часов вечера

Сегодня я взорвал почтовый ящик Нэнси, и мне сразу стало гораздо легче. По‑моему, теперь я вполне готов к тому, чтобы добиваться звания «скаутского орла» и ответственного положения в обществе.

10 июня, 6 часов вечера

Учебный год закончился. Анна переезжает обратно на Равнины, ее отец купил там большой магазин, торгующий кормами. Я увидел ее в книжной лавке, она покупала в подарок Нэнси книжку Уиллы Кэсер[3] (прим.: Уилла Кэсер  (1873–1947) – американская писательница, известная романами из жизни фронтира на Великих Равнинах, лауреат Пулицеровской премии). Думаю, что я ее больше никогда не увижу, но я навсегда запомню и нашу первую встречу, и звук взрывающегося почтового ящика.

30 июня, 7 часов вечера

У Джорджа, работника папиной типографии, сегодня рука попала под пресс. Ее, словно бритвой, отрезало у запястья. Рука упала на пол, она была расплющена и напоминала листок бумаги, а на ладони отпечаталась реклама агентства по торговле недвижимостью. Джордж начал страшно ругаться и в ярости отшвырнул ногой отрезанную кисть, которая валялась на полу.

Я поспешил наложить ему жгут, чтобы остановить артериальное кровотечение, ведь кровь хлестала из запястья. Казалось, это фонтанчик с питьевой водой. Потом мы уложили Джорджа на скамейку, укрыли потеплее, и он впал в забытье. Мы не сразу нашли отрезанную кисть – она скользнула под стол. А когда нашли, то принялись спорить, кто ее поднимет. Чтобы прекратить этот спор, я поднял ее сам и завернул в полотенце. Затем приехала «скорая помощь», и Джорджа вместе с отрезанной рукой забрали в больницу.

До чего ж острые ощущения! Я до сих пор как наэлектризованный. Наверно, у агентов ФБР почти каждый день под вечер возникает такое чувство.

16 июля, 10:50 утра

Сегодня запустили в космос «Аполлон‑11», он полетит на Луну. Через час отделится третья ступень, ракета разовьет скорость 24 245 миль в час, покинет земную атмосферу и устремится к Луне. Все системы сейчас включены. Не представляю, что должны чувствовать люди, сидящие в ракете…

16 июля, час дня

Астронавты на пути к Луне. Заходила Мария, сказала, что, наверно, они встретят на Луне Бога и Он велит им убираться восвояси.

Мария очень хорошо выглядит, волосы у нее уже отросли. Она клянется, что целых полгода не прикасалась к амфетаминам. Интересно, что Мария – единственная девчонка, которую я видел голой, но мне почти ничего не запомнилось. Мы пригласили их семью к себе, чтобы вместе посмотреть по телевизору, как астронавты высадятся на Луне и будут по ней гулять. Брэдли собирается принести кресла‑мешки, чтобы изображали лунную поверхность. Интересно, испытывает Мария ко мне какие‑нибудь чувства, кроме христианской любви, или нет?

20 июля, 3:08 дня

Пришел Брэдли с креслами‑мешками. У «Орла» теперь есть крылья, и он направляется к Морю Спокойствия. Мария появится только тогда, когда начнется «лунная прогулка».

20 июля, 4:17 дня

«Орел» прилунился.

20 июля, 10:56 вечера

Звучит голос Нила Армстронга:

– Для человека это один маленький шаг, а для человечества – гигантский скачок.

Далее неясно, кому принадлежат голоса.

– Ура, мы на Луне! Мы на Луне!.. Да заткнись ты, сиди смирно… поглядите, поглядите… вон там, вон там… Не вижу… Да вот же его нога!.. Ты уверен?.. Он ведь там один. Конечно, это его нога… Ой, вот он… смотрите… смотрите… тсс… тише… Бог нас никогда не простит…

21 июля, 2 часа ночи

Армстронг и Олдрин вернулись в ЛМ (лунный модуль). Папа все еще сидит перед телевизором, он ест арахис. Мама пошла спать. Брэдли и его родители час назад ушли домой. Толком не знаю, как описать, что случилось с Марией. Я посмотрел в руководстве для скаутов, что там говорится про разные приключения, но ничего подобного не нашел. Постараюсь описать как можно точнее, что произошло сегодня на заднем дворе.

Вскоре после того, как Олдрин вышел из космического корабля и присоединился к Армстронгу, Мария взяла одно из кресел и кивком пригласила меня выйти вместе с ней на задний двор. Когда я вышел, она уже развалилась в кресле за кустом сирени и смотрела на Луну. Она сказала, что я могу примоститься рядом. Что я и сделал. Какое‑то время мы смотрели вверх, не произнося ни слова. Потом Мария спросила:

– Дейл, ты когда‑нибудь обо мне думаешь?.. Ну, ты понимаешь, о чем я…

Я проглотил слюну и попытался тщательно проанализировать произнесенную фразу. Больше всего меня смущали слова «ну, ты понимаешь, о чем я».

Наконец я ответил:

– Вообще‑то да.

Мария немножко поразмыслила и прошептала:

– И я о тебе думаю.

Я кивнул и сказал:

– Это хорошо.

Мария улыбнулась:

– Я этого не осознавала, пока не увидела, как они ходят по Луне. Но вероятно, у Господа для каждого человека существует какой‑то свой замысел и мы часть этого замысла. Ты меня понимаешь, Дейл?

Я сказал, что вроде бы да.

– А ты уверен, Дейл?

Я сказал:

– Да.

– Я тоже уверена, – выдохнула Мария.

Она взяла мою руку и прикоснулась ноготком ко лбу:

– Помолись со мной, Дейл.

В жизни человека бывают моменты, когда его мечты и надежды сбываются. Но это был не такой момент. Часа два мы лежали рядом, держа друг друга за руки. Мария молитвенно закрыла глаза. Я же, наоборот, недоуменно их таращил. Астронавты вернулись на корабль. Луна зашла за тучи. Мария сказала мне спасибо за то, что я разделил ее молитву, и отнесла домой кресло‑мешок.

Завтра я уезжаю на скаутский слет и постараюсь там обо всем забыть.

21 июля, час дня

Мне кажется, высадка людей на Луне произвела огромное впечатление на моего отца. Когда я сегодня утром уезжал на сборы, он подарил мне новый компас и пожелал «счастливого плавания».

21 июля, 5 часов вечера

Вот я и на сборах. Палатки уже поставлены, костер разожжен. Здесь же отряд из Питтсбурга, по‑моему, это новоявленные нацисты. Они все как на подбор высоченные и ужасные чистюли.

Я не раз вспоминал о том, что случилось вчера вечером. Наверное, нужно было поцеловать Марию, когда она молилась с закрытыми глазами. Неужели мне так и суждено на всю жизнь остаться девственником? Пожалуй, по степени важности это второй вопрос после того, как дослужиться до «скаутского орла».

23 июля, 11 часов вечера

Прямо перед заходом солнца на наш лагерь напали нацисты. Наш флаг исчез. Мы все в синяках, здорово они нам накостыляли. Один из наших попал в больницу, двое вызвали сюда своих родителей. Мне откололи кусок зуба, синяков не счесть. Мои мысли все время возвращаются к Марии: как она лежала на кресле, ее теннисные туфли казались в лунном свете еще белее, чем на самом деле… Космонавты сейчас собирают вверху, у нас над головами, лунные камни… Нацисты поплатятся за свой налет!

25 июля, 3 часа дня

Сегодня я убил живое существо. Ворону. Я сразил ее одним метким выстрелом, когда она кружила надо мной, выискивая падаль. Я еще никогда никого не убивал, даже насекомых. Когда я подстрелил птицу, она затрепыхалась, словно у нее начались судороги. А потом шлепнулась на землю, совсем как мокрая рубашка. Сначала у меня возникло такое же чувство, как в тот день, когда я наложил жгут рабочему, чтобы из его раненой руки перестала идти кровь. Я кинулся к высоким зарослям, куда упала птица, и выудил ее оттуда. И тут вдруг захватывающее чувство прошло. Сам не знаю, зачем я выстрелил в птицу. Когда я нажимал на спусковой крючок, у меня было полное впечатление, что на земле остались только мы с ней: ворона и я. А теперь ее нет, и я один.

30 июля, 8 часов утра

Я решил вернуться домой не автобусом, а пешком – буду рассматривать это как самостоятельное сухопутное путешествие. И первое Великое Приключение! Надеюсь, что, когда вернусь домой, мне удастся приобрести опыт, который я считаю жизненно необходимым для завершения моего образования.

И еще немного о сборах. По какой‑то таинственной причине в лагере нацистов началось повальное пищевое отравление. Всю прошлую ночь мы слышали, как они блевали и охали. Но никогда еще я не спал так сладко!

30 июля, 10 часов утра

Пока что я прошел пешком шесть миль, осталось сто семьдесят. Никакого интересного опыта, о котором можно было бы рассказать, еще не приобрел. Такое впечатление, что вот‑вот пойдет дождь.

30 июля, 12 часов дня

Насчет дождя я оказался прав. Все еще жду интересных впечатлений.

30 июля, 2:30 дня

Я в ресторанчике на 487‑м шоссе. Не могу передать, до чего ж здорово, промокнув до нитки и зверски устав, отведать горячего пирога с вишнями! Я тут еще и кофе выпил впервые в жизни – одну чашку, потом другую. В ногах у меня покалывание, подошвы горят. Хочется бежать сломя голову и кричать, как индеец. Будем считать это моим первым опытом.

30 июля, 4 часа дня

Встретил парочку. Их зовут Стар и Эйприл. Им лет по двадцать, они путешествуют на своем минивэне. Я сейчас сижу сзади под маленькой стеклянной пирамидкой, приклеенной к потолку. Эйприл утверждает, что, когда они занимаются любовью, пирамидка усиливает возникающее электрическое поле. Не припомню, чтобы нам о таком рассказывали на уроках полового воспитания.

Стар и Эйприл направляются в Вашингтон – они собираются приковать себя цепями к дверям Пентагона. Пожалуй, я проеду с ними столько, сколько они меня вытерпят, а они, судя по всему, согласны меня терпеть, потому что никогда еще не встречали настоящего бойскаута. Я рассказал им, почему путешествую своим ходом, и Эйприл пообещала сделать все возможное, чтобы я получил нужные впечатления. Когда она это сказала, они оба расхохотались и начали глотать какие‑то маленькие белые таблетки.

30 июля, 6 часов вечера

Я веду машину. Прав у меня нет, и я раньше никогда не сидел за рулем, а сейчас сижу, причем в машине, где столько таблеток, что можно составить конкуренцию любой аптеке. Эйприл сказала, что у меня все получится, и поцеловала меня долгим поцелуем, прямо‑таки впилась мне в губы. Если нас поймают, я, наверно, бо́льшую часть жизни проведу за решеткой. Но как ни странно, меня это не волнует. Дождь уже прекратился. Эйприл и Стар залезли с спальный мешок под пирамидкой, свисающей с потолка, и занимаются любовью. Через несколько часов мы остановимся и разобьем палатку, чтобы переночевать.

30 июля, 11 часов вечера

Мы остановились в большом поле на опушке леса. Я лежу в палатке. Стар спит на свежем воздухе, прямо на огромном валуне. Я собирался сказать Эйприл, что у меня еще никогда не было женщины и я был бы ей весьма признателен за помощь в этом вопросе, но, прежде чем я успел раскрыть рот, она скинула с себя всю одежду и, выбежав из палатки, принялась гоняться за светлячками. Я рванулся за ней, но не прошел и нескольких шагов, как наступил на какой‑то сучок и пропорол ногу. Мне оставалось только смотреть, как она, совсем голая, исчезает вдали, ловя светлячков. Когда она поймала первого, я ее потерял из виду.

Я промыл и перебинтовал рану на ноге. Надеюсь, она заживет. Понятия не имею, когда вернется Эйприл и вернется ли вообще. Я обнаружил в машине бутылку малинового бренди и налил себе в походную кружку. По‑моему, Стар только что упал с валуна.

31 июля, 9 часов утра

Мы попрощались со Старом и Эйприл, они повернули на юг и направились в Пентагон, а я подумал, что, если прикую себя цепью к дверям Пентагона, это вряд ли поможет моей будущей карьере агента по особым поручениям.

Голова у меня раскалывается. Прошлой ночью я выпил три полные кружки бренди, и, когда Эйприл вернулась в палатку со светлячком в руках, меня вырвало. Я лежал, не в силах пошевелиться, и молча смотрел на маленькую светящуюся мушку, которая кружила над моей головой. Мне хотелось сказать Эйприл, что я девственник, но я не в состоянии был даже рта раскрыть. Потом земля начала вдруг кружиться, а я вроде бы заплакал. Не уверен, но, по‑моему, Эйприл положила мою голову себе на колени. Я только помню, что приподнял веки и увидел ее груди, они почему‑то мельтешили у меня перед глазами.

Когда я наутро проснулся, Стар и Эйприл уже сидели в машине. Они жевали рисовые хлопья и приковывали себя к ручке на дверце. Я сказал, что мне, пожалуй, пора домой, а Эйприл сказала, что хочет мне перед отъездом сделать подарок. И, взяв меня за руку, повела к палатке. Там она дала мне маленькую пирамидку и велела всегда класть ее рядом, когда я буду заниматься любовью. Потом мы поцеловались, и она прижала меня к своей груди. Я мог бы целый день сидеть, уткнувшись лицом в ее грудь, если бы она меня не отпустила. Конечно, это всего лишь подозрение, но мне кажется, что Эйприл догадалась о моей неопытности.

31 июля, 3 часа дня

Далее следует запись разговора с неким Алленом К. Бойлем, который посадил Дейла в свою машину при выезде из Блумсберга, штат Пенсильвания.

Дейл: Говорите вот сюда.

Аллен: Солнце угасает. Я проехал по всему штату, и никто, ни одна живая душа, здесь не понимает, что солнце скоро угаснет и время – в том смысле, в котором мы привыкли его воспринимать, – подойдет к концу. Все, что мы делаем, непонятно зачем нужно, но никому до этого нет дела. Картины, книги, телевидение, религия – все это чепуха. Научиться жить бестелесной жизнью – вот что нам будет нужно, когда Солнце померкнет. Однако никто не хочет говорить на эту тему. Я разработал потрясающий план, но никто не желает меня выслушать. Они ходят себе и притворяются, будто солнце опять взойдет завтра утром, как оно взошло сегодня. Как вы думаете, куда попадут все эти люди, когда мистер Солнце откажется выплыть из‑за горизонта? В беду они попадут, вот куда! А я не попаду! Аллен К. Бойль не попадет! У меня разработан отличный план…

Дейл: А чем вы занимаетесь?

Аллен: Продаю волосяные накладки. Заметьте, я не употребляю слова «парик»…

31 июля, 8 часов вечера

Остановившись на ночлег при выезде из Ридинга, штат Пенсильвания, Дейл повстречал человека по фамилии Спаркс.

Дейл: Говорите вот сюда.

Спаркс: Делаешь какие‑то записи, да? Ух ты черт! Знаешь, я тоже был бойскаутом. Будь я проклят, если вру! Это было очень, очень давно… Сейчас мне сорок девять, скоро стукнет пятьдесят… да, черт побери, если, конечно, я не попаду под какой‑нибудь чертов поезд или меня не прибьют воры… Чего тебе надо, чтобы я рассказал? Воевал я на флоте, и меня дважды подряд торпедировали. Обе посудины пошли ко дну, черт побери! С тех пор мне с работой не везло. Никак не везло, черт побери!

Была у меня жена, но потом я ей осточертел и она меня выставила. Но я ее не виню. Я всегда был дерьмом. У нее от меня ребенок. Я даже имени его не знаю, хотя один раз видел… да, видел… мне тогда нужны были деньги. Помню, он ездил кругами на красном велосипеде… А вот кто он был, мальчик или девочка, – хоть убей, не помню! Денег я тогда так и не получил… По‑моему, это была девочка. Ездила и ездила без остановки, все время… Но я никого не виню. Нет, никого! Вот и все, больше мне сказать нечего.

1 августа, 9 часов вечера

Сегодня после обеда я добрался до дому. Я рад, что опять очутился в своей комнате. Мама приготовила тушеную курицу с картофельным пюре и заявила, что, если я еще раз сделаю подобную глупость, она меня отлупит так, что живого места не останется. А папа просто сидел и внимательно наблюдал за мной во время обеда, а потом спросил, не приключилось ли со мной чего‑нибудь интересного. Я ответил, что вроде бы приключилось. Он сказал: «Хорошо». А потом на неделю лишил меня прогулок. Высадка наших астронавтов на Луну явно произвела на него огромное впечатление, он считает, что можно огрести кучу денег, если печатать лунные карты. Здорово все‑таки вернуться домой! О Пентагоне пока никаких новостей. Завтра солнце должно взойти в 6:55. Я приклеил пирамидку к потолку над кроватью. До свидания, Эйприл!

ГЛАВА 4

«Да, я помню, что у Дейла к потолку над кроватью действительно был приклеен камешек. Он как‑то его связывал с сексом или магнитными полями, в общем, типа того… Но по‑моему, толку от этого не было никакого. В один прекрасный день эта штука отклеилась и набила Дейлу на лбу огромную шишку. Пришлось ему целую неделю нахлобучивать на лоб шляпу.

Его мать начала видеть эти ужасные сны осенью шестьдесят девятого года. Я запомнил, потому что мы как‑то поставили на дворе палатку и ночью проснулись от жутких криков – это кричала его мать. Дейл раньше других начал догадываться о том, что дело неладно. Уж не знаю, как он догадался, но однажды вечером сказал мне, что грядет беда. И она нагрянула».

КАРЛ ЭНГЛЕР, друг, ЭЛЕКТРИК

1 ноября, 7 часов вечера

У меня уже какое‑то время предчувствие, что грядет несчастье. Но какое именно – я не знаю. Вчера маме приснился еще один страшный сон. Она сказала, что ОН почти зашел в комнату. Папа очень занят: он печатает карты Луны. Я попытался расспросить его о снах, но он сказал, что мне это должно быть понятней, чем ему. Однако я ничего не понимаю и волнуюсь. Мама уверяет меня, что все нормально, но я знаю: она говорит неправду.

15 ноября, 5 часов утра

Говорю из больницы Святого Иосифа. Вчера вечером, сразу после ужина, мама пошла спать – ей захотелось лечь пораньше. Выглядела она хорошо, велела мне закончить домашнее задание по гражданскому праву и пошла наверх. А в полночь папа меня разбудил и сказал, что надо ехать в больницу – мама без сознания. Доктора сказали, что у нее аневризма мозгового сосуда. Маму прооперировали, чтобы уменьшить давление на мозговую ткань, и теперь мы ждем результатов.

Папа сказал, что примерно в половине двенадцатого мама встала, взяла стакан воды и таблетку аспирина. Он спросил, как она себя чувствует, а она ответила:

– О, ну ты же знаешь…

Больше она ничего не сказала, только это:

– О, ну ты же знаешь…

Я не понимаю… И ненавижу больницы!

15 ноября, 6 часов утра

«Аневризма – постоянное патологическое расширение кровеносной стенки сосуда, вызванное нарушением нормального функционирования сосудистой стенки». Что ж, бывает и хуже.

15 ноября, 8:20 утра

Сегодня около семи утра у мамы произошло кровоизлияние в мозг. Врачи сделали ей еще одну операцию, но примерно в половине восьмого она перестала дышать… Ее отвезли обратно в палату, мы ее видели. Мамина голова была забинтована… Папа держал маму за руку и что‑то шептал ей на ухо, а потом заставил меня вложить руку в их ладони… Мне очень не хватает мамы, я не знаю, что делать. Она лежала вот здесь…

16 ноября, 3 часа дня

Дядя Эл пришел предложить нам свою помощь. И Шлурманы нам помогают. Холодильник забит ветчиной и курятиной, которые принесли нам знакомые. Папа договорился о кремации. Я так и не сделал свое домашнее задание. Ко мне заходила Мария. Начала что‑то говорить о том, как мама сейчас предстает перед Богом, но я предупредил, что, если она скажет еще хоть слово, я ей зубы вышибу. Уйти бы отсюда куда‑нибудь.

17 ноября, 10 часов вечера

Сегодня была панихида. Все прощались с мамой. Унитарианский священник что‑то говорил о душе, продолжающей жить после смерти. По‑моему, он сам не понимал, о чем это он. Из церкви многие пришли к нам: пили пунш, ели желе, салат и ветчину. Завтра мы с папой повезем мамин прах на север Филадельфии, к маленькой речке, – мама с папой там жили до моего рождения.

Мне бы хотелось, чтобы приехал мой брат Эммет, но если он пересечет границу – его арестуют. Папа говорил с Эмметом по телефону и сказал, что понимает, почему Эммет не может сюда приехать. Я бы тоже был рад понять… А Брэдли сказал, что Эммет – трус, вот почему он отсиживается в Канаде. Я съездил Брэдли по морде… Хотя, вообще‑то, я не уверен, что он так уж не прав.

18 ноября, 6 часов вечера

Мама сейчас на пути к океану. Маленькие серые крошки… Мы с папой взяли по горсти каждый и бросили в воду. Крошки пошли ко дну, но тут их подхватило течением, и они поплыли вперед, то цепляясь за дно речушки, то отскакивая от него. Я видел, как маленький окунек заглотнул одну крошку, но тут же выплюнул. А другую зажал в клешне рак. Зажал – и уполз куда‑то, на более глубокое место.

Мы долго стояли, смотрели на воду и молча слушали ее журчание. Потом папа сказал, что через несколько недель берега затянет льдом, а через месяц или чуть позже река вся замерзнет, и если мы снова придем сюда и прислушаемся, то до нас не донесется ни звука.

До конца 1969 года больше нет ни одной записи.

25 февраля 1970 года, 8 часов вечера

Я очень долго ничего не записывал на магнитофон. Не о чем было говорить. Мамы нет уже целых три месяца. Не знаю, что бы делал папа, если бы не карты Луны. Он теперь почти ни о чем не говорит, только о Луне да о Луне… А перед сном каждую ночь залезает на крышу, смотрит в телескоп на небо и зарисовывает лунные кратеры.

Мне кажется, я стал другим человеком. Все изменилось после маминой смерти. Друзья, соседи, школа – никто и ничто не осталось прежним. Я бы мечтал уехать туда, где обо мне ничего, совершенно ничего не знают.

19 апреля, 7 часов вечера

Мне исполнилось шестнадцать. Папа подарил мне лосьон после бритья. Заходила Мария, принесла открытку с собачкой. Либо что‑то вот‑вот случится, либо я сойду с ума.

20 апреля, 9 часов вечера

Папа нашел на Луне новый кратер и дал ему название. Он, похоже, очень счастлив.

21 апреля, 4 часа дня

Сегодня на уроке английского миссис Пил представила нам новую училку‑практикантку мисс Ларкен. Это оказалась Эйприл. Волосы она собрала на затылке в конский хвост. Грудь ее со времени нашего знакомства ничуть не изменилась. После занятий мы задержались, и я спросил ее о Старе. Она заявила, что они возле Пентагона поругались и с тех пор друг друга не видели. Еще она сказала, что лучше бы квакерам не догадываться о нашей предыдущей встрече. И спросила, помогла ли мне пирамидка. Я не хотел ее разочаровывать и ответил:

– Немножко.

Потом она сказала, что рада была меня видеть, и предупредила, чтобы я усердно занимался – она очень строгая учительница. Первым нашим заданием было написать сонет. Я сказал ей, что никогда не любил и не понимал поэзии. А она сказала, что постарается изменить мое отношение. И ушла. По‑моему, я начинаю потихоньку выздоравливать…

23 апреля, 8 часов вечера

Сегодня на английском Эйприл сказала нам, что поэзия – это нечто большее, чем мы думаем. Она прочитала стихотворение Д. Г. Лоуренса «Слава Дижона», это такой сорт роз. И все время, пока декламировала, неотрывно глядела на меня. К сожалению, я запомнил только последние строчки:

Она наклоняется к губке, и груди

Колышутся, как желтые розы

В полном цветенье[4] (прим.: Перевод А. Грибанова.)

На уроке мистера Хорда – он преподает нам раннюю американскую историю – я чувствовал сильнейшее сексуальное возбуждение.

2 мая, 11 часов утра

Написал первое в жизни стихотворение. Я пытался писать возвышенно и вместе с тем эротично.

Один в палатке, полной грудей,

Которые мелькали, словно крылья ангелочков,

Он грезил о заветных пирамидках,

О светлячках и о звездах,

Что спали на камне.

По‑моему, мне удалось!

3 мая, 4 часа дня

Эйприл высказала мнение, что я вряд ли стану крупным специалистом в области стихосложения.

17 мая, 6 часов вечера

Стремительно приближается конец года. Шансов на то, чтобы остаться наедине с Эйприл, все меньше и меньше. На экзамене в конце полугодия она поставила мне трояк. Начинаю думать, что ее возбуждают только мертвые поэты.

25 мая, 3 часа ночи

Только что проснулся. Мне снилось, что ко мне пришла мама. Она была другой, не такой, как я ее помню. Мама казалась моложе, почти девочкой. Ее лицо было гладким и бледным, а длинные волосы ниспадали на плечи. Она пыталась мне что‑то сказать, но я не мог расслышать. Мама протянула руку, коснулась моих пальцев и исчезла.

Я проснулся и увидел, что сжимаю в руке маленькое золотое колечко. Не знаю, откуда оно взялось, но я уверен, что, когда ложился спать, его тут не было. Я думаю, что мама действительно приходила. И в то же время не могу в это поверить. Такого не бывает! Наверняка тому, что случилось, можно найти объяснение. Ведь всему на свете есть объяснение. Кольцо теперь заперто в ящике моего письменного стола. Мама умерла, это был всего лишь сон! Нет, не верю!

25 мая, 7 часов утра

Я надел кольцо на мизинец, и оно пришлось мне впору, словно специально для меня сделано. Однако оно будет лежать в ящике, пока я не вспомню, откуда оно взялось.

26 мая, 9 часов вечера

Нашел в мамином альбоме фотографию, когда она была подростком. На ее пальце кольцо, которое я обнаружил вчера ночью. Я принялся расспрашивать папу, и он сказал, что мама надевала это колечко на их первые свидания. Кольцо принадлежало ее отцу. К маме оно попало после его смерти – кольцо маме дала ее мать.

Я спросил у папы, куда оно потом делось, и он сказал, что давным‑давно его не видел. Когда они поженились, мама перестала его носить. Не знаю, что и думать.

3 июня, 5 часов вечера

Я сказал Эйприл, что мне надо с ней поговорить – меня кое‑что очень тревожит. Она разрешила мне прийти к ней домой. У меня в запасе еще час. Я уже выпил семь чашек кофе. В животе бурлит. Изо всех сил стараюсь не думать о малиновом бренди.

3 июня, 5:30 вечера

Начал усиленно зевать. Выпил еще три чашки кофе, чтобы взбодриться. Такое чувство, что у меня сейчас ноги из ушей вылезут.

3 июня, 11:30 вечера

Я пришел к Эйприл на несколько минут раньше и, чтобы выждать время, принялся считать трещины на тротуаре. Насчитал двести семь, но тут Эйприл выглянула из окна и поинтересовалась, чем я занимаюсь. Я сказал, что считаю трещины на тротуаре. Она спросила:

– Зачем?

Я сказал, что я не уверен, я ни в чем не уверен. Потом вдруг не удержался и сказал, что, если, по ее мнению, мне лучше оставаться на улице, мы можем поговорить с ней так, на расстоянии. Тогда она спустилась, открыла дверь и пригласила меня зайти. Я сказал, что, по‑моему, на тротуаре возле ее дома не двести семь трещин, а больше, но я успел насчитать только двести семь. Однако, если ей хочется получить точный ответ, я с радостью продолжу. Она сказала:

– Спасибо, но в этом нет необходимости.

– Ну ладно, – сказал я.

А она:

– Ладно так ладно.

Потом мы зашли в дом, и она закрыла дверь. Квартира оказалась маленькой: гостиная, спальня, ванная и кухня – тесная, негде повернуться. Мы сели в гостиной возле журнального столика. Эйприл заглянула мне в глаза и спросила, чего я хочу. Я рассказал ей о моем сне и о кольце. И прибавил, что она – единственная, кто может помочь мне найти ответ. Эйприл посмотрела на меня долгим взглядом, потом встала, пошла на кухню и вернулась оттуда с бутылкой вина и мистером Хордом, учителем по американской истории, который, как выяснилось, резал на кухне сыр.

– Да, интересный вопрос, – сказал мистер Хорд.

Я рассказал Эйприл, как миссис Лондер споткнулась, не заметив трещины на тротуаре возле ее дома, и свернула себе нос набок. Поэтому у нее теперь всегда такой вид, словно она ходит не прямо, а бочком, бочком… А еще через несколько минут я ушел… когда мистер Хорд поведал мне о том, как вставные зубы Джорджа Вашингтона, исчезнувшие после его смерти, нашлись спустя тридцать лет под его кроватью – их обнаружила служанка, которая полезла туда за упавшей монеткой.

Я так и не знаю ответа на мучающий меня вопрос. И, судя по всему, на Эйприл мне рассчитывать нечего: она предложила мне поискать кого‑нибудь примерно моего возраста… дескать, будет больше проку.

10 июня, 5 часов вечера

Занятия в школе закончились. Впереди лето. Папа занят только своими лунными картами. Я повидался с Эйприл перед ее отъездом: они с мистером Хордом уехали в Колорадо, в какую‑то коммуну. Эйприл пожелала мне счастья и поставила по английскому четверку с минусом. Думаю, мне нужно подналечь на учебу, чтобы раньше окончить школу и уехать отсюда к чертовой бабушке!

1 июля, 11 часов утра

Только что узнал, что папа договорился со Шлурманами поехать вместе в Поконос. Я долго ломал голову, как мне от этого отвертеться, но, похоже, отвертеться не удастся. Папа берет с собой игру в слова – скрэббл. Мария берет Библию. В общем, я обречен…

4 июля, 3 часа дня

Мы приехали на озеро, которое называется Промисд‑Ленд‑Лейк[5]. Шлурманы медленно плавают по нему кругами на лодке. Папа спит в шезлонге на крыльце. Мария, как я понимаю, пытается обратить в христианство лесных зверюшек. Еда на природе, бег в мешках и фейерверк запланированы чуть позже. Я о таком и мечтать не смел.

4 июля, 4 часа дня

Мария лежит в купальнике на надувном матрасе и читает непромокаемую Библию. Я нырнул с маской и трубкой и немного посмотрел на нее снизу, когда она плавала. Мне ужасно хотелось схватить ее за ноги и утянуть на дно, в тину.

4 июля, 7 часов вечера

Только что поели и теперь ждем фейерверка. Мне показалось, что, насаживая на вертел сосиску, Мария на меня поглядывала. Впрочем, это могла быть и игра воображения. Я слишком долго ни с кем не общался и одичал.

5 июля, час ночи

Постараюсь описать как можно точнее все, что произошло; вот что я могу сейчас вспомнить.

Около девяти часов вечера Шлурманы с моим папой сели в лодку и поплыли, чтобы любоваться фейерверком на воде. Я собирался было сесть во вторую лодку, но вдруг услышал голос Марии:

– Все дети остаются на берегу.

Оглядевшись, я моментально сообразил, что «всех» нас тут только двое: Мария и я. Родители нам помахали и поплыли дальше. Я посмотрел на Марию. Она тоже посмотрела на меня и побежала в лес.

Кое‑кто из скаутов утверждает, что изучение чужих следов уже изжило себя. Я с этим не согласен. Умение идти по следу – залог правильного понимания мира.

Следы Марии отпечатались очень четко. Зайдя в лес ярдов на пятьдесят, я нашел первое вещественное доказательство ее пребывания тут. На дереве висела блузка. Первая ракета взорвалась где‑то южнее. Через двадцать пять ярдов я обнаружил еще одну улику – бермуды. Я ускорил шаг. Вот одна теннисная туфля, вон там другая… С озера доносились ахи‑охи по поводу фейерверка. Впереди белел на ветке маленький носочек с нарисованными на нем маргаритками. Я взял его и, осторожно обогнув большое дерево, росшее чуть подальше, за лесным завалом, вышел на маленькую полянку. Мария встала из высокой травы, расстегнула лифчик, и бретельки соскользнули вниз по ее плечам. Я толком не помню, как это происходило, но, судя по всему, я тоже разделся. Мы подошли и остановились в нескольких дюймах друг от друга, ее грудь касалась моей груди.

– Ты веришь в Бога? – спросила Мария.

Я сказал, что, вообще‑то, да. Мария улыбнулась, поцеловала меня в грудь, потом ее язык скользнул вниз, и она коснулась меня губами ТАМ.

И тут же раздался такой оглушительный взрыв, каких я еще ни разу в жизни не слышал. Ракета упала в тридцати ярдах от нас, и взрыв потряс все вокруг, я даже упал. Потом начали взрываться другие ракеты, поменьше, и воздух наполнился дымом. К тому времени Мария уже, по‑моему, отпрянула от меня и закричала. Я притянул ее к земле и как мог укрыл своим телом от ракет, градом сыпавшихся на нас. Это счастье, что ни одна в нас не попала. Они падали слева, падали справа, застревали в ветках деревьев. Потом все вдруг стихло. Я сказал Марии, что все нормально, опасность миновала. Мария села, посмотрела на меня, утерла слезу, а затем издала дикий вопль, такой пронзительный, что ухо его почти не улавливало, и убежала куда‑то в темноту.

Мало что действует на человека так устрашающе, как огонь. Особенно если этот человек голый. Битва с огнем, которая последовала после бегства Марии, длилась почти целый час. От моих брюк остался маленький лоскуточек – даже на носовой платок не хватит. Мои надежды на то, что Мария побежала за подмогой, не оправдались. Я сражался с огнем, не имея никакого другого оружия, кроме моей одежды, бегал по поляне взад и вперед, из одной «горячей точки» в другую. Рубашку я потерял, отвоевывая у огня маленькую елочку, блузкой Марии пришлось поплатиться за спасение голубики. А штаны я извел, в основном гася траву. Носки и лифчик Марии, вероятно, тоже пали жертвой этой борьбы, потому что, погасив пламя, я их нигде не нашел.

Почерневшие теннисные туфли Марии я оставил у домика Шлурманов. Когда я вернулся, папа бросил на меня один быстрый взгляд и спросил, что стряслось с моими брюками.

– Лесной пожар, – ответил я.

Он кивнул, немножко подумал, и мы пришли к заключению, что огонь – штука очень опасная и с ним шутки плохи.

5 июля, 11 часов утра

Сегодня утром видел Марию. Она поблагодарила меня за то, что я спас ее теннисные туфли, и сказала:

– Как жаль, что ты возвращаешься в город.

После чего поплыла к надувному матрасу и погрузилась в чтение Библии.

Вчера ночью я соврал. Я не верю в Бога. Разве что в такого, который активно мне вредит.

12 июля, 9 часов вечера

Сдал последний экзамен на звание «скаутского орла»: целых пять минут рассказывал о борьбе с пожаром и о технике безопасности. Скаут‑мастер сказал, что мало кто говорит на эту тему с таким пылом и так убедительно.

14 июля, 11 часов вечера

Сегодня получил известие о том, что утром Мария утонула в Промисд‑Ленд‑Лейк. Очевидно, она нырнула с трамплина и ударилась головой. Она купалась одна, и никто не знал, что она попала в беду. А когда ее нашли, было слишком поздно.

Я больше не верю, что мир добр. Все доброе, хорошее либо умирает само, либо его убивают. Я знаю, что, если бы был тогда там, я бы ее спас. Но я знаю и то, что думать сейчас об этом бессмысленно и хотеть что‑либо изменить – тоже. Марии больше нет, и внутри у меня пустота, мне очень грустно.

– Спасибо, что спас мои тенниски, – это было последнее, что я услышал от Марии.

– На здоровье, – ответил я.

Мне хотелось бы, чтобы все было не так, лучше… Чтобы я успел‑таки высказать ей и другим то, о чем я не посмел заикнуться… и чтобы я теперь мог это вспомнить…

– Не забудь про домашнее задание по гражданскому праву…

– Спасибо, что спас мои тенниски…

Минута молчания.

– На здоровье.

17 июля, 10 часов утра

Марию похоронили в сверкающем серебристом гробу. По небу плыли большие белые облака. Ей бы это понравилось.

20 июля, час ночи

Не понимаю, почему все это, зачем?

2 августа, 4 часа ночи

Не могу уснуть, не могу уснуть, не могу уснуть…

15 августа, 3 часа ночи

Сегодня мы полночи с папой не спали, а разговаривали. Пришли к единому мнению, что мне нужно переменить обстановку или я рехнусь. Папа умеет подбирать нужные слова. Я сказал ему, что чувствую себя страшно виноватым: я ведь не был влюблен в Марию. Если бы я ее любил, она, наверно, осталась бы жива. А папа сказал, что любовь не может помешать смерти, она лишь причинит человеку дополнительную боль. А потом добавил, что французский крестьянин, которого они убили во время войны, вовсе не был предателем, не сотрудничал с немцами. Это соседи его оговорили: просто они должны были ему деньги. Мы с папой долго сидели, не произнося ни слова. Затем он сказал мне, что все мы оступаемся. И не раз, и не два – так уж устроена жизнь.

11 сентября, 9 часов утра

Я сдал все выпускные экзамены. Папа дал мне тысячу долларов со словами, что для начала это неплохо. Сам не знаю, куда я поеду и на сколько. Я только знаю, что больше ни во что не верю, а мне надо обрести какую‑то веру, иначе я не смогу существовать. Я знаю, что в мире есть, должны быть люди, которым известен ответ на волнующий меня вопрос.

Папа сказал, что, куда бы я ни поехал, мне нужно помнить о двух вещах. О том, что нельзя пить плохую воду и что нужно остерегаться змей. Я пообещал быть очень осторожным и в том и в другом вопросе. Потом мы долго обнимались, после чего он ушел печатать лунные карты. Надеюсь, с ним будет все в порядке после моего отъезда.

Я решил не брать с собой магнитофон – это непрактично, да и сейчас мне, в отличие от всех предыдущих лет, не нужен такой спутник. По дороге из нашего города я остановлюсь у могилы Марии – положу записку и маленькую стеклянную пирамидку, которую мне дала Эйприл. Еще я сделал некоторые подсчеты. Надеюсь, что к тому времени, когда я буду переплывать свой первый океан, невесомый прах моей мамы уже будет в море.

Вчера ночью случилось очень странное происшествие. Я проснулся и обнаружил, что ее кольцо опять у меня на пальце. Теперь я его буду носить не снимая.

Несколько секунд молчания.

Это я, Дейл Купер.

ЧАСТЬ 2

Глава 1

10 сентября 1970 года Дейл сдал последний выпускной экзамен и окончил школу. 11‑го числа он сделал еще одну магнитофонную запись, а затем сел в автобус на Германтаун‑Роуд, и целых три года его никто не видел. Единственное, что хоть отдаленно намекает на его тогдашнее местопребывание, – это следующие письма.

 

1 января 1971 года

 

Дорогой папа!

Вода тут плохая. Змей я пока не видел. Здоровье в норме. Ярко светит луна. Очень хочется хорошего шоколада. Надеюсь, у тебя все хорошо.

С любовью,

Дейл

 

1 января 1972 года

 

Дорогой папа!

Со змеями все очень плохо. С водой хорошо. Я видел очень красивые скалы. Мне нужен хороший корабль.

С любовью,

Дейл

 

1 января 1973 года

 

Перестал искать.

Дейл

 

 

Часть 3

 

Глава 1

 

«Я увидел Дейла снова весной 1973 года. Я тогда только что купил „додж‑чарджер“, темно‑синий с серебристыми молдингами. И, остановившись на красный свет, вдруг заметил Дейла. Он стоял на перекрестке Германтаун‑роуд, на нем был черный костюм. Я сразу понял, что это уже не тот Дейл, с которым мы встречались три года назад. Он повзрослел, физически окреп, а его взгляд стал необычайно напряженным и пронзительным. Помнится, я спросил его, как прошло путешествие, а он в ответ сказал лишь: „Чертовски хорошо“.

Не знаю уж, что он видел, чем занимался, но это явно оказало на него очень сильное воздействие. Я думаю, это было чем‑то похоже на ту автомобильную катастрофу, после которой я пошел по пути служения Господу».

БРЭДЛИ ШЛУРМАН,

лучший друг,

СВЯЩЕННИК

 

 

19 апреля 1973 года, 9 часов вечера

 

Папин бизнес – я имею в виду лунные карты, – похоже, начинает хиреть. Папа тем не менее в хорошей форме. Я не буду сейчас рассказывать о том, что произошло за эти три года. Скажу только, что вся Вселенная – это одна ослепительно‑яркая жемчужина и пытаться понять ее совершенно не обязательно.

Я заметил, что в мое отсутствие произошли следующие изменения: женские каблуки стали выше. Общая культура – ниже. Жалюзи, похоже, выходят из моды. Доверчивость, открытость исчезают точно так же, как исчезают из парков вязы. Эдгар Гувер умер. Не знаю, есть ли между всеми – или хотя бы несколькими – событиями какая‑то связь.

Толком не понимаю, в каком направлении будет развиваться моя жизнь при таком стечении обстоятельств. Я ни в чем не уверен, разве лишь в том, что одно дело осознавать, куда ты в принципе направляешься, и другое – где ты находишься в данный конкретный момент. На нынешнем этапе меня интересуют цирк, головоломки и секс.

 

7 мая, 7 часов вечера

 

Написал академический оценочный тест, как положено перед поступлением в колледж: может быть, мне лучше поступить туда, а не в цирк? По‑моему, и то и другое – прекрасная возможность выяснить, к чему же меня все‑таки больше тянет. В текстовой части я заметил несколько неточностей и указал на это экзаменаторам.

Да, конечно, я много лет мечтал поступить на службу в ФБР. Но должен признать, опыт, приобретенный мной за последние годы, не укрепил меня в мысли, что добро может или должно победить зло. Я не пессимист, просто смотрю фактам в лицо.

 

20 мая, 7 часов вечера

 

Получил результаты теста. Да, недаром я учился во время моих странствий концентрировать внимание – теперь это сослужило мне хорошую службу. По английскому и по математике – восемьсот очков. Однако мне кажется, подобные тесты не в состоянии выявить истинные способности человека. Гораздо важнее было бы заставить его отрешиться от всех и всяческих мыслей. Если бы абитуриентам пришлось прыгать с бамбуковой башни, обвязав лодыжки лианой, в наши колледжи попадала бы только отборная молодежь.

 

30 мая, 11 часов вечера

 

Я решил подыскать себе на лето какую‑нибудь работу. А для этого составил список, перечислив все, что я умею: мне кажется, он может пригодиться в моих поисках.

Я умею:

 

1) разжигать костер;

2) ориентироваться по карте;

3) ходить в походы;

4) метать ножи;

5) скандировать;

6) регулировать свое дыхание;

7) печь хлеб;

8) показывать фокусы;

9) сажать рис;

10) находиться в маленьком темном помещении.

 

Этого, пожалуй, больше чем достаточно, чтобы найти подходящую работу.

 

10 июня, 9 часов вечера

 

Нашел работу: буду копать ямы для посадки деревьев. Я на седьмом небе от счастья. За сегодняшний день вырыл восемнадцать отличных ям. Моему напарнику лет пятьдесят, мне кажется, он сидел в тюрьме… во всяком случае, на руке у него татуировка, как бывает у уголовников. Он чернокожий, с Юга, при ходьбе слегка хромает. Пока что мне больше ничего о нем не известно. Мы работали вместе восемь часов подряд и не перемолвились ни словечком. Сильно подозреваю, что у этого человека есть чему поучиться.

 

12 июня, 8 часов вечера

 

Я заметил, что в последнее время, кидая ножи в цель, стал показывать довольно плохие результаты. Мы состязались с моим напарником, которого, как мне теперь известно, зовут Джим, и я проиграл ему несколько долларов. Он десять раз попал в яблочко, а я в конце промахнулся и разрезал ножом свой ботинок. Джим сказал, что я не вижу цели. Я спросил, интересуется ли он дзен‑буддизмом, а он ответил:

– Я интересуюсь тем, как бы тут выжить.

 

18 июня, час ночи

 

Сегодня вечером я пошел к Джиму в гости, он живет в комнатенке на какой‑то захолустной улочке. Где я только не бывал, но мне еще не доводилось видеть, чтобы человек жил в одной комнате, причем в такой! Комнатенка была маленькая, примерно десять на двенадцать шагов. Там стояли только кровать и стул, вся прочая мебель отсутствовала. С потолка свисала лампочка без абажура. И все – от пола до потолка – было забито стопами бумаги. Джим сказал, что за двадцать лет он исписал гору бумаги. Он называл это воспоминаниями. Их никто до меня не видел. Джим уверяет, что я первый.

– Пусть кто‑нибудь узнает… узнает и запомнит…

Потом он похвалил меня за то, что я копаю хорошие ямы, и велел уходить, пока не подумали чего‑нибудь плохого.

Возвращаясь домой на автобусе, я вдруг понял, зачем Джим пригласил меня к себе в комнату. Но пока ждал автобуса, чтобы вернуться обратно, прошло слишком много времени. Пожарные только что потушили огонь. Комната Джима и несколько соседних помещений полностью выгорели. Пожарные сказали, что тут все вспыхнуло, словно факел. Они почти ничего не могли поделать и старались лишь не допустить, чтобы огонь перекинулся на все здание. Тела Джима в комнате не оказалось, однако никто не видел, как он выходил из дому. Пожарные сказали, что огонь в комнате, битком набитой бумагой, полыхал со страшной силой и теперь только судмедэкспертиза в состоянии обнаружить какие‑нибудь следы.

Но я думаю, ничего они не обнаружат. Стоя возле дома и глядя, как пожарные сворачивают брандспойты, я вдруг заметил в переулке смутный силуэт мужчины – буквально на мгновение он выступил из темноты. До меня донеслись звуки, которые я принял за сдавленные рыдания. Я пробрался сквозь толпу и, подойдя поближе, понял, что это вовсе не рыдания, а смех. Но когда я дошел наконец до переулка, он был пуст. Я звал, искал, обшарил каждый закоулок – все без толку. Лишь на том месте, откуда доносился смех, лежал карандаш, который заточили совсем недавно. Подозреваю, что это было послание… Для меня.

 

1 июля, 7 часов вечера

 

Получил отказ из маленького бродячего цирка, куда я послал письмо с просьбой принять меня в артисты. Хозяин цирка заявил, что человек, который письменно ходатайствует о принятии его на работу в цирк, – это совершенно неподходящая кандидатура. Еще он добавил, что людей, умеющих метать ножи, у него предостаточно и сейчас он ищет лишь бородатую женщину. Поэтому я согласился поступить в колледж Хейверфорд в пригороде Филадельфии.

Хочу заметить, что меня очень разочаровывает отсутствие в моей нынешней жизни женщин. Видимо, рытье ям – не то занятие, которое способствует завязыванию знакомств. Да и мое пристрастие к медитациям не благоприятствует контактам с противоположным полом. Не совершаю ли я ошибки, поступая в колледж, где нет девушек?

 

6 июля, 8 часов утра

 

Проснувшись утром, папа решил, что до моего отъезда в колледж мы должны с ним попутешествовать. Я, правда, возразил, что колледж не за тридевять земель, а всего в нескольких милях от нашего городка. Но как бы то ни было, сегодня мы уезжаем, чтобы полюбоваться на гору Рашмор. Таким образом, моей карьере землекопа будет положен конец. Я славно потрудился. Впрочем, с тех пор, как Джим скрылся в ночи, сие желание утратило отчасти свою прелесть…

 

9 июля, час дня

 

Папа довольно долго распространялся о том, что Линкольн вовсе не мечтал о подобном увековечивании своей памяти: вряд ли ему хотелось воплотиться в куске гранита на склоне горы… и чтобы с кончика его носа падали дождевые капли…

 

9 июля, 10 часов вечера

 

Мы расположились на ночлег в государственном парке Кастер. Папа лег спать и уже безмятежно храпит в палатке. Я наконец догадался, почему он затеял эту поездку. Сегодня я его застукал с поличным: он стоял возле плаката с портретами президентов, держа в руках транспарант с надписью «Верните индейцам сиу их землю!», и спорил с двумя пенсионерами, супружеской четой из Индианы, которые замахивались на него фотоаппаратами. После непродолжительной, но бурной дискуссии я все же убедил его прибегнуть к другой форме протеста, такой, которая не повлекла бы за собой тяжких телесных повреждений. Я всегда знал, что папа – человек свободомыслящий, но подобные проявления для меня новость.

В качестве компромисса мы нашли дорожный знак «Стоп!», установленный где‑то на отшибе, и распилили его пополам. После этого папа заметно расслабился и с довольным видом принялся жарить на костре суфле маршмеллоу, попутно рассуждая об этике. Завтра мы отправимся домой, и я постараюсь, чтобы мы больше не проезжали мимо монументальных памятников. Никогда еще я вместе с отцом не нарушал закона. Как ни странно, это доставило мне огромное наслаждение. Однако я опасаюсь, что теперь, когда рядом нет мамы, папа может из‑за своих увлечений попасть в какую‑нибудь передрягу.

 

15 июля, 11 часов вечера

 

Домой мы добрались без приключений. Папа явно рад вернуться в свою типографию. И не случайно – дома его ждал заказ на календари для Службы национальных парков. Мир, в котором мы живем, все‑таки очень странный.

 

21 августа, 11 часов вечера

 

Сегодня я приехал в Хейверфорд. Ознакомительную лекцию я пропустил, а вместо этого представил директору список предложений, которые, по моему мнению, помогли бы улучшить работу в колледже. Директор, как мне показалось, готов к сотрудничеству; пожалуй, с ним можно иметь дело. Надеюсь, наше общение будет плодотворным.

Присутствовал на действе, которое тут называется «демонстрацией силы». Большая группа студентов скандировала:

– «Квакер», бей, бей, бей! «Квакер», бей!

И происходило знакомство с футбольной командой.

А другие скандировали:

– Смерть Никсону, смерть Никсону!

Да, в религиозной школе ничем подобным и не пахло…

Мне отвели комнату в одном из двух студенческих общежитий. Администрации колледжа, да и мне самому кажется, что, поскольку я уже столько повидал на своем веку, я скоро выдвинусь в лидеры. Во всяком случае, в недалеком будущем меня назначат ответственным по этажу, где живут восемнадцатилетние студенты.

 

12 сентября, 10 часов утра

 

Я собрал вещи и переселился в другую комнату. Папа подарил мне новый магнитофон размером со школьную тетрадку. Он не катушечный, а кассетный. Папа сказал, что я должен упорно трудиться и ничего не принимать на веру.

 

15 сентября, 6 часов утра

 

Такое впечатление, что большинство студентов, обитающих на моем этаже, не заинтересованы в повышении уровня своего самосознания, не воспаряют в мыслях. «Летают» они только под действием тех или иных химических препаратов. Это явствует из того, что на этаже никак не воцарится тишина, хотя последняя банка пива уже – наконец‑таки! – выпита. Мне довелось в своей жизни отведать грибов, вызывающих галлюцинации, и также попробовать некоторые другие средства, ассоциирующиеся в нашем представлении с примитивными культурами, но я никогда не видел, чтобы дикари дебоширили так, как восемнадцатилетние американцы, впервые очутившиеся вдали от родного дома.

Я пытался их урезонить, утихомирить, но все без толку; они с головы до ног обмотались туалетной бумагой и хором заголосили:

– Хотим женщин, хотим женщин!

Я удалился к себе и принялся читать в тишине – весьма, правда, относительной – трактат монаха, который тридцать семь лет прожил на вершине горы, пытаясь глубже проникнуть в тайны бытия. Когда он сошел вниз, то выяснилось, что главный вывод, который он сделал за эти годы, сводится к следующему: в ясную, безоблачную погоду в горах очень далеко видно. Через несколько лет монах умер в темнице, куда его посадили за слишком радикальные идеи. Из всех его записей за тот период сохранилась всего одна строчка: «В тюрьме нет облаков».

Пожалуй, я пройдусь по улице до женского колледжа Брин‑Мор: вдруг удастся установить контакт с мыслящими человеческими существами?

 

16 сентября, 9 часов утра

 

У меня жуткое похмелье, я еще никогда так не надирался. Мне удалось познакомиться с несколькими студентками женского колледжа. Завязалась пространная беседа, во время которой мы осушили несколько бутылок текилы, рома, кока‑колы, пива, бурбона и попробовали «коктейль» из таблеток, который приготовила одна девчонка, опорожнив свою домашнюю аптечку. Сама компания, правда, отличалась более высоким интеллектуальным уровнем, нежели студенты, с которыми я живу под одной крышей. Я был как‑то не готов к тому, что женщины в основном ведут себя будто дикари. По крайней мере, те, что изучают философию. Вроде бы мне еще понравилась одна студенточка… она изучает то ли литературу, то ли право… Я не помню ее имени и не уверен, что узнаю при встрече. Кажется, она блондинка… Или все‑таки рыжая? Постараюсь вернуться в Брин‑Мор, как только смогу передвигать ноги.

 

25 сентября, 9 часов вечера

 

Я прошел тестирование по предметам, на которые записался в этом семестре, и договорился, что буду заниматься самостоятельно. В целом уровень преподавания тут достаточно высок, хотя многие профессора, похоже, страдают какой‑то загадочной болезнью. Пока что я не смог отыскать женщину, с которой встретился в ту ночь в Брин‑Море. Но я твердо верю, что она существует в действительности, что это не плод воображения, порожденный сексуальной фрустрацией.

Сегодня утром я позвонил папе. У него все хорошо. Он печатает плакаты с надписью «Никсона – в тюрьму!» и бойко ими торгует. В конце недели мы договорились пообедать вместе.

 

26 сентября, 3 часа ночи

 

Меня разбудил сон, который я только что видел. Я сидел в темной комнате. В дверную щелку просачивался свет. Снаружи доносились голоса. Один голос – так мне показалось – принадлежал моей матери. Другой было не различить. Я полагаю, это был глас смерти. Она пыталась открыть дверь и войти в комнату. Дверная ручка начала поворачиваться. Тут женский голос позвал меня по имени, и я осознал, что это не мама, а Мария.

Она говорила:

– Ну пожалуйста, я еще не готова…

Потом ее голос стал постепенно стихать и наконец растворился в тишине. Да упокоится ее душа с миром!.. Однако мне кажется, душа Марии еще не обрела покоя, и меня мучает любопытство: что ей известно такого, чего нам, живущим в материальном мире, не постичь никогда?

 

20 октября, 5 часов вечера

 

Сегодня я вернулся в Брин‑Мор, чтобы найти девушку, которую – вне всякого сомнения! – видел тут в прошлый раз. Проторчав там битый час и никого не обнаружив, я пошел назад в Хейверфорд, и когда проходил мимо спортивной площадки, мне врезали по затылку мячом для хоккея на траве. Сам не знаю: то ли я на миг потерял сознание, то ли действительно переместился в какое‑то маленькое мексиканское селение и малевал там вывески… Очнувшись, я увидел перед собой красавицу в клетчатой юбке‑шотландке, сжимавшую в руке длиннющую деревянную клюшку. Насколько помнится, то ли я что‑то пролепетал о своей любви к ней, то ли опять очутился в мексиканской деревушке, где накинулся с воплями на собаку, которая разлила мою краску. Красавицу зовут Энди, у нее голубые глаза и рыжие волосы… Нет, все‑таки я, наверно, не признавался ей в любви, потому что она извинилась за свою неловкость и сказала, что вовсе не хотела опрокидывать банку с краской… Она приложила к моей голове лед, мы немного поговорили и пришли к выводу, что нам следует встретиться завтра вечером, когда будет разожжен праздничный костер. Затем Энди вернулась на поле и, двигаясь изящно, будто балерина, мастерски расправилась с форвардом команды противников.

 

21 октября, 8 часов вечера

 

Поленница для костра возвышается на целых пятнадцать футов. Вокруг стоят студенты, среди которых много влюбленных парочек. Эти держатся за руки. Взоры устремлены на факелы, которыми будут разжигать огонь. Приняты все необходимые меры предосторожности. Я немного нервничаю из‑за того, что мне придется встретиться с женщиной в непосредственной близости от огня, – еще бы, у меня уже был один горький опыт. Факелы поднесли к дровам. Дым и пламя взметнулись вверх. В воздухе разлито чувство опасности… нет‑нет, это безумие… Надеюсь, она…

 

22 октября, 5:30 утра

 

Солнце выкатывается из‑за горизонта, словно апельсин, его нежные, теплые лучи ласкают землю. С виду этот рассвет ничем не отличается от бесчисленного множества других, повторяющихся на протяжении тысячелетий, но я уверен, что такого яркого солнца земля еще не видела.

Как только языки пламени лизнули верхние поленья, Энди шагнула вперед и очутилась внутри светящегося круга, в отблесках пламени. Мы с ней обменялись всего парой слов. Я рассказал, как ходил босиком по раскаленным углям в одной далекой и экзотической стране. А Энди сказала, что ее отец работает пожарным. Мы долго целовались, стоя у костра. А потом вдруг подумали об одном и том же и шагнули из освещенного круга в темноту.

Понятия не имею, где мы с ней занимались любовью. Помню, мы бежали куда‑то во мрак, подальше от костра. Кажется, где‑то журчала вода. Мы добежали до укромного уголка, где даже луна не светила – ее заслоняли деревья. Там мы поцеловались опять. Наша одежда упала на землю сама, мы не прилагали к этому усилий. Мы легли в высокую траву, которая словно укутала нас одеялом… травинки напоминали змей… Наши тела сплетались… казалось, мы столько лет уже вместе… больше, чем живем на свете… Потом в мою правую ягодицу впился сучок, так что я сразу остановился, и Энди пришлось приложить изрядное давление, чтобы прекратить кровотечение.

Затем мы вновь обнялись и исследовали друг друга на ощупь, пока я не проник к ней внутрь. Перекатываясь с Энди по траве, я представлял себе дельфинов, которые то исчезают в глубине океана, то выныривают на поверхность… Тут до меня дошло, что мы подкатились к краю какого‑то небольшого водоема.

Да! Да! Да! – вскрикивала Энди. Она вопила так самозабвенно и истошно, я никогда ничего подобного не слыхал. Все дальнейшее тонет в тумане… Помню только, что я отчетливо понял, как это бывает, когда преодолеваешь звуковой барьер…

Мы довольно долго лежали на мелководье, сжимая друг друга в объятиях, прежде чем я сообразил, что огоньки, отражающиеся в воде, – это вовсе не звезды, а фонари, освещающие совместное барбекю студентов Хейверфорда и студенток Брин‑Мора, встретившихся в этот удивительный вечер.

Нам еле‑еле удалось отвязаться от нескольких чересчур любопытных типов с факультета физического воспитания: они подошли к самой кромке воды, решив, что пора спасать утопающих. Мы торопливо оделись, и Энди сказала, что сегодня утром она уезжает по обмену в Голландию, а когда закончит там свою учебу – через полгода, она будет учиться строить дамбы, – то разыщет меня. Еще она сказала, чтобы я не провожал ее, потому что в аэропорту она встретится со своим мужем.

Я даже не пытаюсь понять этот мир. Солнце всходит и заходит. Это единственное, что мне сейчас доподлинно известно.

 

2 ноября, 7 часов вечера

 

Сегодня в кабинет директора явился студент химического факультета. Он сказал, что изготовил бомбу и собирается «взорвать к едрене фене все это здание и захватить с собой директора». К счастью, он оказался одним из моих подопечных из общежития: у нас с ним уже успели установиться вполне дружеские отношения, когда он пытался превратить общежитие в ячейку коммунистической партии, чтобы выкурить империалистов из колледжа. Однако блестящий замысел захирел, поскольку империалистов в колледже обнаружить не удалось.

В надежде на то, что нам удастся справиться с ситуацией, не прибегая к помощи местных властей, директор вызвал подмогу: нескольких студентов‑физкультурников, меня и крупного деятеля квакерской общины.

Требования студента были просты: возбудить судебный процесс против Никсона и поставить вместо двойки, полученной на экзамене по семантике, тройку. Факультет психологии, однако, нас опередил и прислал своих людей. Через несколько минут бомба взорвалась. Точную связь между двумя этими событиями установить трудно, все тонет в дыму взрыва. Но дела обстояли примерно так…

Зайдя в кабинет директора, два преподавателя прыгнули на студента и повалили его на пол. Это повлекло за собой взрыв. Студент в результате попал в больницу. Два преподавателя – тоже.

Вот яркий пример того, что в конфликтных ситуациях можно использовать силу только тогда, когда все прочие средства уже опробованы. Ну и вдобавок случившееся еще раз доказывает, что излишняя образованность – штука опасная.

 

5 ноября, 11 часов вечера

 

Получил из Голландии открытку: большая щель в дамбе. Да, вот уж не подозревал, что вид грязной воды, текущей сквозь трещину, может вызвать столь сильные эмоции. Я очень скучаю по Энди. Мне совершенно ясно, что ее несвобода будет мешать развитию наших отношений, но я все равно постоянно о ней думаю. Меня терзают муки одиночества, подобные тем, какие я испытывал, когда умерла Мария. Алкоголь помогает их приглушить, но я понимаю, что это не выход. А мне нужно найти выход!.. Однако я в полной растерянности, так как не знаю, с чего начать. Ужасно желать чего‑то, прекрасно понимая, что ты не в состоянии этого добиться…

 

7 ноября, 8 часов вечера

 

Я поехал домой, чтобы повидаться с папой; надеялся, это вселит в меня бодрость. Папу я застал за обедом: рядом с ним сидела женщина, которая годится ему в дочери. Она керамист, под ногтями у нее я заметил полоски грязи. Еще я заметил, что папа стал носить сандалии. Конечно, это все лишь мои догадки, но мне кажется, они любовники.

Это открытие отнюдь не улучшило моего настроения; наоборот, я погрузился в полнейший мрак и пребываю там до сих пор. Я знаю, мне следовало бы порадоваться за отца… и, конечно, я рад… Но случившееся лишний раз доказало мне, доказало еще отчетливей, чем раньше, что я почти всегда был страшно одинок и всю жизнь буду обречен на одиночество… если вдруг не произойдут какие‑нибудь коренные изменения…

 

7 ноября, 10 часов вечера

 

Отправляемся с Говардом – он учится на геолога – в местный бар на поиск зрелых, полноценно сформировавшихся образцов. Говард утверждает, что меня нужно «жутко трахнуть». Понятия не имею, что он подразумевает под словом «жутко», но это все равно лучше, чем сидеть сиднем в комнате.

 

7 ноября, 11:30 вечера

 

У девки, которая вертелась возле Говарда, когда мы с ним сегодня прощались, такой кошмарный вид, что, по‑моему, это его, а не меня ночью «жутко трахнут». Я же возвращаюсь в общежитие один… Но зато и без «французского насморка»… Чему Говард, я думаю, очень скоро позавидует…

Я уже довольно долго крадусь за каким‑то человеком – мы прошли так несколько кварталов, – его действия кажутся мне подозрительными. Он напоминает хищника, высматривающего добычу. Этот человек не догадывается о моем присутствии, а я намерен следить за ним до тех пор, пока не пойму, что опасность миновала и слежку можно прекратить.

 

Несколько секунд молчания.

 

Проклятье! Проклятье! Я потерял его из виду!

 

Точное время следующей записи неизвестно.

 

О господи!.. Господи боже мой! Нет… нет… нет!

 

Глава 2

 

«Меня не было рядом с Дейлом, когда он обнаружил труп. Мы с ним пошли в бар, и в конце концов я отправился домой с одной женщиной. Насколько я помню, Дейл по дороге в общежитие увидел мужчину, который показался ему подозрительным, и пошел вслед за ним. У Дейла всегда была очень развита интуиция на подобные вещи. Я больше не встречал человека, который бы так прекрасно разбирался в людях.

То, что он увидел, очевидно, было ужасно. В газетах писали о ножевых ранениях. Убили молодую женщину. Но по тому, как Дейл выглядел на следующее утро, я думаю, в действительности все обстояло еще кошмарней. Преступление так и не раскрыли. Никто не был арестован. Полагаю, что на Дейла это тоже оказало влияние».

ГОВАРД ТЕЛЛЕР,

друг, с которым Дейл Купер учился в колледже

 

 

8 ноября, 5 часов утра

 

Я не спал всю ночь. Лицо молодой женщины, лежавшей в луже крови, неотступно маячит передо мной. Мне все кажется: вдруг я припомню что‑то важное и это поможет следствию. Поэтому я вновь и вновь подробно припоминаю все, что случилось… хотя делать этого очень не хочется… Примерно в половине двенадцатого я потерял из виду мужчину, который… впрочем, нет, у нас нет доказательств, что убийца – мужчина, это лишь мое предположение.

В следующие пятнадцать минут я продолжал идти в том направлении, куда, как мне казалось, пошел мужчина. Я обыскал несколько переулков, пересек десяток улиц – все безрезультатно! Без четверти двенадцать – разумеется, только по моим прикидкам – я сдался и решил пойти домой. И буквально через пару минут обнаружил тело жертвы. Она лежала ничком, полураздетая. Тело было сплошь в колотых ранах. Лицо опухло от побоев.

Теперь я понимаю, что в тот момент я испытал не просто ужас и потрясение… нет, это было нечто большее… Я совершенно уверен, что убийца находился тогда совсем рядом и вполне мог наброситься на меня тоже. И это не интуиция. Присутствие убийцы было абсолютно реальным, таким же реальным, как, скажем, дрожь в моих руках. Не знаю, что за темные силы в ответе за такую чудовищную жестокость. Мне лишь понятно, что они существуют. Мне так нужно найти кого‑нибудь, кто помог бы мне разобраться в происходящем и сказал, как с этим бороться. Но где взять такого человека?

Вчерашний вечер начался для меня с того, что я искал тепла и дружеского общения, которых мне так часто не хватает. А в итоге я еще глубже погрузился в пучину одиночества, из которой мне так хотелось выкарабкаться.

 

20 ноября, час ночи

 

Мне привиделся ночью кошмар, я проснулся и обнаружил, что на краешке моей кровати сидит Мария. Это был не сон, и, однако, я не могу заставить себя поверить, что все происходило наяву… хотя сердцем чувствую, что это так.

Мария не произнесла вслух ни слова, хотя губы ее шевелились, и мне показалось, что она говорит:

– Остановись!

Я попросил ее помочь мне и придвинулся к ней поближе.

Она мотнула головой и исчезла.

В комнате какая‑то удушливая жара… Боюсь, что я схожу с ума.

 

Снова неясно, когда была сделана следующая запись.

 

Я… о нет!.. Я падаю, падаю… нет‑нет, не трогай ее, не трогай!.. Мария? Нет! Взгляни же! Падаю, падаю… нет! Земля! Вот она! Все ближе, ближе, ближе…

 

22 ноября, 3 часа дня

 

Очнулся с криком от очередного кошмара и почувствовал у себя на лбу ласковые руки сиделки. Я в лазарете для студентов. Говорят, у меня два дня был жар и я бредил. Меня нашел Говард: я метался по постели и вопил на демонов, которых теперь могу видеть только в воображении. Я страшно устал и хочу спать… спать – и больше ничего…

 

22 ноября, 7 часов вечера

 

Ласковое лицо сиделки – такое же верное средство против инфекции, как самый сильный антибиотик. Я не знаю, как ее зовут, но, если ангелы существуют, она наверняка ангел.

 

23 ноября, 5 часов вечера

 

Я снова в моей комнате. Ежели сны действительно зеркало нашего подсознания, то, боюсь, в моем подсознании бушует настоящая буря. Многим мое утверждение покажется спорным, ведь у меня была высокая температура, но я почему‑то уверен, что моя болезнь вызвана не только вирусной инфекцией… нет, я знаю: зло, лишившее жизни молодую женщину, было от меня совсем близко и могло меня сразить.

Неужели зло так же реально и осязаемо, как, скажем, эмбрион? Неужели оно парит в живительном воздухе, подобно легчайшему перышку, то и дело проникает в наши судьбы и порой завладевает душами каких‑нибудь бедолаг?

Если это правда, значит то, что я недавно испытал, не просто борьба организма с вирусом. Это была битва за мою душу! И на сей раз, надеюсь, я победил.

И еще кое‑что по поводу моего выздоровления. В те минуты, когда я приходил в себя и начинал осознавать, где нахожусь, мое внимание немедленно привлекало одно любопытное обстоятельство: белые халаты сиделок, похоже, действовали очень возбуждающе на всех пациентов мужского пола, лежавших со мной на одном этаже. Я тоже не был исключением из общего правила: мой член оживал как бы сам собой, независимо от частей тела, расположенных выше пояса. Сестры воспринимали это спокойно, для них наши мужские органы были как бы радиоантеннами, посылавшими в эфир сигналы о том, что мы идем на поправку.

 

15 декабря, 9 часов вечера

 

Наконец‑то я встретил человека, которого – впервые со времени моего поступления в колледж! – могу назвать своим наставником… вернее, наставницей. Никто из моих знакомых не мыслит так широко и свободно. Она поэтесса, ученая дама и вдобавок умеет стрелять из лука! Она говорит, я должен заниматься не только духовными, но и физическими упражнениями, чтобы душа и тело пребывали в гармонии. Еще она уверяет меня, что нужно поменьше думать о смерти и побольше – о жизни.

 

25 декабря, 7 часов вечера

 

На Рождество я приехал домой. Шарлотта, приятельница моего отца, занимающаяся керамикой, приготовила жареного гуся и подарила мне кофейную чашечку в форме баклажана, которую сделала своими руками.

 

27 декабря, 11 часов вечера

 

Я решил, что, пока я дома и у меня есть свободное время, нужно провести его с пользой и испытать на прочность кое‑какие физические ограничения, заложенные в человеческом организме, – первым делом те, которые причиняют мне максимум неудобств.

Прежде всего я решил заняться проблемой сна. Ведь мы проводим почти полжизни, уединившись в спальне и погрузившись в мирную дремоту! Да, конечно, сны, которые мы видим, и физический отдых – это безусловные плюсы, но я не понимаю, почему этого нельзя достичь другим путем, не тратя попусту столько времени?

А раз так, то я попытаюсь прежде всего выяснить два обстоятельства. Во‑первых, как долго мой организм в состоянии эффективно функционировать без сна? И во‑вторых, какой минимальный отдых мне необходим, если я хочу быть энергичным, деятельным человеком? Я решил каждый час делать магнитофонные записи, сообщая о ходе моих исследований.

 

28 декабря, 12 часов дня

 

Самочувствие нормальное. Показатели умственной деятельности высокие. Двигательные способности нисколько не нарушены.

 

Час ночи

 

Пожалуй, самой сложной проблемой, с которой мне предстоит столкнуться в недалеком будущем, станет прекращение притока кофеина в мой организм. Однако употребление стимулирующих средств обесценит результаты эксперимента, так что я решил провести чистый эксперимент и исключить кофе из своего рациона. Вряд ли кто шел когда‑либо на бóльшие жертвы во имя науки. Должен заметить, что чувствую я себя хорошо и могу, как и прежде, тасовать сразу две колоды карт: одной рукой одну, а другой – другую.

 

2 часа ночи

 

Я силен и бодр.

 

3 часа ночи

 

Что случилось с Рональдом Колманом?[6] И как звали пятого из Братьев Маркс?[7] Я по‑прежнему силен. Умственная активность на высоком уровне.

 

4 часа утра

 

Если прочесть «Марс» наоборот, получится «срам». По‑моему, тестовая таблица, которую используют на телевидении, прочищает мозги не хуже, чем тибетская молитвенная мельница. Недавно сделал зарядку: за минуту пятьдесят раз отжался от пола. Веки немного отяжелели, но в остальном все тип‑топ.

 

5 часов утра

 

На западном – нет, восточном – горизонте появляются первые голубые проблески, намекающие на скорый восход солнца. Квартет парикмахеров только что пропел по телевизору американский гимн. Я преспокойно подпел, не забыв ни одного слова.

 

6 часов утра

 

Восход солнца. Все хорошо.

 

7 часов утра

 

С восходом солнца я почувствовал прилив сил. Совершенно уверен: нам вовсе не нужно тратить на сон столько времени, сколько мы обычно тратим. Еще у меня такое впечатление, что зря арахисовым маслом и ветчиной так пренебрегают – вместе они составляют вполне здравую продовольственную группу.

 

8 часов утра

 

Я сижу за рулем нашей с папой машины. Веду я ее прекрасно, а вот многие из тех, кто едет по шоссе рядом со мной, похоже, утратили навыки вождения.

 

9 часов утра

 

Ученый мир явно озабочен другими проблемами и не в состоянии оценить величайшее достижение современности: горячие пончики. До чего ж совершенный дизайн: пухлое колечко, а внутри еще одно кольцо – пустоты! Мало какие изобретения нынешнего века достигают подобного уровня единства формы и содержания. Следует отметить, что и на вкус пончики чертовски хороши!

 

10 часов утра

 

Я бодр, силен и здоров. Начинаю думать, что важность сна сильно преувеличена.

 

11 часов утра

 

Некоторое время мне казалось, что в моем платяном шкафу прячется какой‑то мужчина. Осмотр, правда, ничего не дал. Наверно, он улизнул в окно, когда я делал стойку на голове.

 

12 часов дня

 

Все пока что о’кей. Оказалось, что голос, который я слышал в шкафу, вовсе даже и не голос, а так… отголосок моего собственного пения, пока я надрывал глотку, стоя на голове.

 

Час дня

 

Но что же все‑таки случилось с Рональдом Колманом?

 

2 часа дня

 

Первые признаки нарушения моторики. Я попытался обвязать веревкой арбуз и подвесить его к люстре. Однако булинь соскочил, и арбуз нанизался на столбик кровати. Тем не менее мои умственные способности пока не пострадали, и это радует.

 

3 часа дня

 

Следует отметить, что недосып совершенно не повлиял на мою потенцию. Стоило мне всего семнадцать секунд посмотреть на королеву красоты этого месяца – и уже стоит!

 

4 часа дня

 

Пожалуй, я совершил страшную ошибку, поступив в колледж. Переквалифицируюсь‑ка я в пастухи и буду до конца своих дней пасти коз.

 

5 часов вечера

 

Я не уверен, но у меня возникло странное ощущение, будто последний час выпал из моей жизни… вернее, у меня его позаимствовал какой‑то животновод.

 

6 часов вечера

 

Темнеет. Я бодр и силен и духовно и физически. Только что проверил все платяные шкафы в доме: хотел убедиться, что там не прячутся маленькие человечки.

 

7 часов вечера

 

Обнаружил арбуз, насаженный на столбик кровати. Папа за меня беспокоится, но я сказал ему, что все нормально. Просто Дейл проводит небольшой эксперимент, но скоро все уже закончится.

 

8 часов вечера

 

Имя Дейл мне никогда не нравилось. Я всю жизнь мечтал быть индейцем апачи и называться Десять Палок. Сам не знаю почему…

 

9 часов вечера

 

Насчитал на небе восемьдесят три звезды, но потом они вдруг начали прыгать и прятаться за месяц. Еще три часа – и я докажу миру, что сон отнюдь не является необходимой составной частью полноценной, размеренной жизни… если, конечно, все платяные шкафы будут закрыты.

 

10 часов вечера

 

Я нарисовал автопортрет. По‑моему, он отличается твердостью и смелостью линий. В этом рисунке отражена моя внутренняя сущность, которую я сейчас только начинаю постигать.

 

 

11 часов вечера

 

На стене девяносто девять бутылок пива… девяносто девять бутылок пива. Все круглое, как колесо… а, ладно! Терпеть не могу больших крылатых жуков.

 

30 декабря, 12 часов дня

 

Я уже не сплю двое суток. В голове ясно. Теперь я совершенно уверен, что Ли Харви Освальд действовал в Далласе не в одиночку. Подозреваю, что мужчина, стоявший на тротуаре среди травянистого склона, с зонтиком в руках, на самом деле держал замаскированную винтовку. А еще мне вдруг открылось в сей поздний час, что между смертью Мэрилин Монро и гибелью президента явно существует тайная связь. Завершая свой эксперимент, я чувствую, что прекрасно владею собой. И понимаю, что необходимость сна для человека сильно преувеличена.

Я сказал. Десять Палок.

 

30 декабря, 3 часа дня

 

Закончил прослушивание записей, сделанных за последние дни. Они говорят сами за себя. Проведя сорок четыре часа без сна, я стал представлять собой угрозу для здоровья населения.

Следует также заметить, что, когда я наконец заснул и мое сознание отключилось, в подсознание ворвались самые невероятные, самые яркие образы в моей сновидческой практике. Я, правда, почти ничего не запомнил, но, проснувшись, обнаружил, что арбуз съеден, а все семечки почему‑то лежат в моей наволочке.

 

8 января 1974 года, час ночи

 

Занятия в колледже возобновились. Я решил продолжить изучение различных сторон жизнедеятельности человеческого организма и, чтобы глубже вникнуть в предмет, изъявил желание участвовать в спортивном уик‑энде и отправиться вместе с сокурсниками в Поконос. Мне необходимо провести испытание. Я должен выяснить, как умственная деятельность влияет на физическую. Мне кажется, лучших условий для проведения эксперимента не найти.

 

10 января, 11 часов утра

 

Фернвуд. Здесь катаются на лыжах. Десятиметровый трамплин. Пусть всего один миг, но будешь парить, словно ястреб. Я произвел все необходимые приготовления для прыжка. Целый час практиковался, прыгая с трибуны; обошлось без приключений. Инструктор Ларс уверяет, что если я умудрюсь получить серьезную травму, значит сам буду виноват.

– Важнее всего, – сказал он, – контролировать во время прыжка свои мысли, это залог успеха.

Сейчас я карабкаюсь наверх трамплина. И изо всех сил стараюсь сохранять самообладание и не впадать в панику.

 

10 января, 11:15 утра

 

Едва я взглянул с высокой кручи вниз, где ждет меня моя судьба, как снизошло чувство покоя, я такого еще никогда не испытывал. Мысленно я представил себе мой прыжок. Вот я красиво скольжу вниз. Потом лыжи касаются края трамплина и мои ноги пружинят. Долгий грациозный спуск. Внизу расстилается земля. И наконец мягкая посадка… не человек, а этакая пушинка…

Что ж, я готов. Душа и тело слиты воедино.

 

10 января, 3 часа дня

 

Человек не создан для полета. Строение наших тел никого не натолкнет на мысль, что мы можем летать. По‑моему, мои душа и тело вырубились, как только лыжи коснулись трамплина. Нет, строго говоря, можно сказать, что я, конечно, летел. И даже испытал в какой‑то миг чувство невероятной свободы… Однако лететь с трамплина и нырять в пруд далеко не одно и то же, не следует пытаться это проделать в одинаковой манере. Приземлиться мне, как пушинка, не удалось. Я толком вообще не понимаю, как коснулся земли, но отчетливо помню, что минимум трижды ударялся о нее и отскакивал, словно мячик. Но магнитофон, хранившийся у меня в рюкзаке, все же уцелел… как и я сам. Правда, за сломанные лыжи мне придется отдать Ларсу шестьдесят долларов.

Пожалуй, я ограничусь научными исследованиями на земле, а в воздухе пусть парят птицы и норвежцы.

 

15 января, 6 часов вечера

 

Энди вернулась из Голландии, и у нее вновь вспыхнул интерес к мелиорации. А вот сохранился ли у нее интерес ко мне, это еще неизвестно.

 

17 января, 9 часов вечера

 

Только что беседовал с Энди. Ее муж влюбился в Голландию и решил там задержаться, чтобы построить еще несколько дамб. Энди говорит, что не ждет его раньше, чем он отвоюет у моря по меньшей мере сто квадратных миль земли. Энди подарила мне маленькую книжку «Камасутра». Пожалуй, это можно рассматривать как намек…

 

20 января, 7 часов вечера

 

Я решил предпринять еще одно исследование предельных возможностей человека – умственных и физических. Энди согласилась мне в этом помочь. Думаю, ее знания и опыт мне очень пригодятся. Для проведения эксперимента мы сняли небольшую комнатку в загородном мотеле.

 

21 января, час ночи

 

Первая стадия эксперимента завершена. Пока мне не удалось найти подтверждения теории о том, что избыток удовольствий вреден для организма. Счет у нас на настоящий момент таков: Энди – девять, я – пять. Мы заказали еду из китайского ресторанчика, чтобы подкрепиться. Очень надеюсь, что вечером, когда эксперимент продолжится, я смогу сравнять счет.

 

21 января, 3 часа ночи

 

Счет: Энди – двенадцать, Дейл – девять. После курицы в лимонном соусе душа и тело действуют очень слаженно.

 

22 января, 4 часа утра

 

Финальный счет: Энди – четырнадцать, Дейл – тринадцать.

 

22 января, 6 часов утра

 

Счет сравнялся примерно в 5:01 по восточному стандартному времени. Вряд ли я смог бы преодолеть разрыв в счете, если бы не владел техникой сосредоточения, которой мне удалось обучиться во время моих странствий по свету. Подозреваю, что и розовое масло Энди – она достала его из сумочки – имеет какое‑то отношение к случившемуся.

Боюсь только, что, когда пора будет выписываться из мотеля, я не смогу и пальцем шевельнуть.

 

30 января, 7 часов вечера

 

Мне известно, что скаутские законы осуждают половые связи до брака. Но наверно, тот, кто разрабатывал законы скаутов, не учел необходимости изучить и расширить границы человеческой сексуальности… Почему выяснять, сколько в реке форели, можно, а сколько в человеке любовной энергии – нельзя?!

 

10 февраля, 8 часов утра

 

По‑моему, вчера ночью я поймал самую большую форель!

 

13 февраля, 11 часов вечера

 

Энди только что сообщили, что ее далекий муж Тим серьезно пострадал при аварии на дамбе. Она решила вернуться в Голландию: будет выхаживать его, пока он не поправится. Энди сказала, что ее любовь ко мне фактором в наших отношениях не является. И что она желает мне всяческих успехов в будущем.

Известие о том, что любовь Энди ко мне фактором в наших отношениях не является, крайне меня удивило – и эмоционально, и семантически. Вероятно, это и называется получить отлуп.

 

15 февраля, час ночи

 

Синоптики обещают в Голландии проливные дожди. Надеюсь, мужу Энди трудно будет плавать с загипсованной ногой…

 

17 февраля, 10 часов вечера

 

Оказывается, наукой заниматься далеко не так интересно, как любовью… особенно когда заниматься любовью не с кем.

 

28 февраля, 3 часа дня

 

Я решил серьезно подналечь на антропологию, законоведение и психологию. Можно походить и на уроки живописи – ее преподают в Брин‑Море, – у нас квакеры не разрешают глазеть на обнаженную натуру.

 

10 марта, 11 часов утра

 

Я отправляюсь на поезде в Нью‑Йорк: буду изучать влияние высоких зданий на племенные структуры. По моей гипотезе, одна из важнейших причин развала современного общества коренится в том, что люди больше не располагают свои жилища по горизонтали, а предпочитают вертикальное построение.

 

10 марта, 3 часа дня

 

Нью‑Йорк. Величайший город мира. Я решил начать с Центрального парка, с зеленого святилища, места, где веет стариной, а затем направить свои стопы к крепостям из стекла и бетона, в которых горожане укрываются по ночам.

 

10 марта, 5 часов вечера

 

Начинает смеркаться. В парке царят мир и спокойствие. Тихий островок посреди бушующего океана…

 

10 марта, 6 часов вечера

 

Меня выкурила из парка группа агрессивных безумцев, которые размахивали трубками и клюшками. Я укрылся в подъезде сверкающей стеклянной башни. Это неожиданный поворот событий. Мне пришлось пересмотреть свое отношение к высоким стеклянным зданиям.

 

10 марта, 7 часов вечера

 

Я иду на юг, нахожусь сейчас в самом сердце города. С тех пор как я покинул парк, мне ничто не угрожало. Может быть, парк олицетворяет собой примитивное животное, живущее внутри каждого из нас? Мой опыт бойскаута, безусловно, подтверждает тот факт, что современный человек, вырвавшись на волю из плена цивилизации, утрачивает над собой контроль. Мне начинает казаться, что управляемый хаос, который царит вокруг меня на улицах, гораздо упорядоченнее необузданной природной стихии.

 

10 марта, 9 часов вечера

 

Мой бумажник исчез. Понятия не имею, где я сейчас нахожусь. По‑моему, за мной охотится несколько – точное число неизвестно – злоумышленников, намеревающихся причинить мне серьезные увечья. Нападение произошло через несколько минут после того, как я купил хот‑дог у уличного торговца. Я все ж таки умудрился спасти свой магнитофон, но не сомневаюсь, что они за мной по‑прежнему гонятся. Меня ударили по голове: рана небольшая, крови немного, однако домой вдруг захотелось страшно. Ну почему полицейского, когда надо, днем с огнем не найти?! Однако нужно бежать, останавливаться нельзя…

 

10 марта, 11 часов вечера

 

Меня приютила на чердаке какая‑то женщина… вроде бы художница. Тут все черное. Стены, картины, ее одежда, холодильник…

 

11 марта, 12 часов ночи

 

Я собирался остаться тут до рассвета, но явился любовник художницы (ее звать Лейзер) и страшно разъярился из‑за того, что она связалась с другим художником. Я пытался объяснить, что никакой я не художник, но он вопил: «Перформансист!» И гонялся за мной с подрамником. Мне удалось выйти из сражения без серьезных потерь, но я понял, что пора уносить ноги. И теперь бегаю по городу в поисках полицейского. По‑моему, я заблудился, а наша цивилизация – в ее нынешнем виде – обречена на гибель. Пожалуй, хватит с меня антропологии.

 

11 марта, 1:30 ночи

 

Я попал в гущу толпы – тут, на улице, что‑то празднуют. Несколько сот людей поют и размахивают в воздухе флагами. А вот и полицейский. Похоже, мои мытарства окончены…

 

11 марта, 2 часа ночи

 

Следует заметить, что с виду праздничное уличное шествие и демонстрация протеста почти не различаются. Однако, подходя к сидящему на лошади полицейскому и собираясь попросить его о помощи, следует сперва выяснить, каковы намерения окружающих.

Как только с моих губ сорвались слова: «Меня ограбили», ко мне ринулась целая колонна конных полисменов, причем явно не горя желанием оказывать мне помощь.

И вот теперь я сижу в большой камере, а вокруг меня сидит дюжина бородатых демонстрантов в сандалиях, которых нападение полиции ничуть не умилило. По тому, как эти люди смотрят на мой черный костюм, мне кажется, что они не принимают меня за своего. Но как бы то ни было, я в безопасности и надеюсь, что, когда меня отведут в суд, я сумею объясниться с судьей.

 

11 марта, 7 часов утра

 

Судья велел мне возвращаться в Филадельфию и больше не соваться в Нью‑Йорк. Я считаю, что он дал мне отличный совет. Мое заключение таково: все попытки глубже постичь человеческую сущность, бродя по улицам этого города, обречены на провал.

И вот еще о чем я подумал, сидя за решеткой… Ни с кем я не был связан такими тесными узами братства, как с моими товарищами по камере. Сперва, правда, мне пришлось их убедить, что я не засланный доносчик, но, когда подозрения бунтарей рассеялись, мы с пользой провели время: часами распевали песни протеста, занимались йогой и планировали, как нам свергнуть конституционно избранное правительство… последнее, впрочем, вызывало у меня возражения, я считал, что это чересчур смелые замыслы… особенно если учесть, что даже их попытка захватить малюсенькую кофейню в Челси – и та не удалась.

 

Глава 3

 

«Впервые Дейл пришел ко мне в класс на занятие, которое называлось „Обработка визуальной информации“. Мы изучали процесс получения, хранения и обработки зрительной информации – иначе говоря, ее запоминание. Я никогда не встречала студента с такой прекрасной зрительной памятью, как у Дейла.

Дальнейшие темы таковы: „Мышление“, „Мой мозг – твой мозг“ и „Почему мы забываем“. Я абсолютно уверена, что он стал бы отличным психологом, если бы ему вдруг не пришла идея пройти практику в окружной больнице для душевнобольных: Дейлу захотелось изучить поведение средних, обыкновенных людей, страдающих психическими расстройствами.

После этого стоило ему сделать всего один маленький шажок – и его ждала бы блестящая научная карьера. Но тут внимание Дейла привлекло некое событие, которое навсегда изменило его жизнь».

МАРГАРЕТ ХАСТИНГС,

преподавательница

 

 

15 марта, 7 часов вечера

 

Я решил пройти интернатуру в больнице нашего округа: буду изучать поведение обычных людей, которые вдруг сошли с ума. Думаю, это потрясающая возможность понять внутренний мир тех, кто наяву видит самый кошмарный, самый жуткий сон. Завтра мой первый рабочий день.

 

16 марта, 10 часов утра

 

Я стою на пороге больницы… меня вдруг охватили сомнения. В памяти всплыли картины, связанные со смертью мамы. Что меня тут ждет? Что я ищу? Неужели правда, что людей тянет именно к тому, чего они больше всего страшатся, чего не понимают? Я ужасно взволнован. Но если то, что я сказал, – правда, значит я подхожу вовсе не к больнице. Я подошел к пропасти и стою на краю.

 

16 марта, 12 часов дня

 

Пообщался с доктором Перкинс, она будет моей руководительницей. По‑моему, это вполне серьезная, энергичная дама, большая любительница леденцов. Первый пациент, которого она мне продемонстрирует, – бывший почтальон: бедняга, разнося почту, неожиданно возомнил, что его сумка набита бесплотными людскими голосами и что эти голоса умоляют его о помощи. Почтальона нашли под мостом – он пытался заставить голоса умолкнуть, для чего набивал себе уши грязью и мелкими камешками. Я буду называть его Алленом, хотя на самом деле его зовут иначе; но я всем пациентам буду давать вымышленные имена, чтобы сохранить в тайне личность ни в чем не повинных людей.

 

16 марта, 2 часа дня

 

Я провел с Алленом целый час. С виду он совершенно здоров. Но когда один из ассистентов профессора спросил у Аллена про какой‑то почтовый индекс, бывший почтальон очень возбудился и начал биться головой о стол, чтобы утихомирить голоса. Ему сорок три года, он женат, имеет двоих детей. Познакомившись с его жизнью, очень трудно понять, почему же он все‑таки лишился рассудка.

 

16 марта, 4 часа дня

 

Встретил второй объект изучения. Ей девятнадцать, она студентка, во всех отношениях прекрасная молодая женщина. Она считает, что одержима бесом. Если зло, в существовании которого я не сомневаюсь, имеет реальное, вполне конкретное обличье, то это юное бедное создание – его жертва.

 

17 марта, 10 часов утра

 

Постараюсь прежде всего завоевать доверие изучаемого объекта, который я назову Бетти.

 

17 марта, 12 часов дня

 

Последние два часа я провел с Бетти. Она показала мне свои шрамы и заговорила о том, как весь мир должен погибнуть в пламени. По‑моему, она ко мне расположена, хоть и считает ангелом мести, посланным, чтобы ее, Бетти, уничтожить.

 

17 марта, час дня

 

Мирно перекусили вместе с Бетти, лакомились желе. Она обожает сладенькое.

 

17 марта, 3 часа дня

 

Закончил свой рабочий день в обществе Бетти. Все было спокойно.

 

18 марта, час ночи

 

Только что позвонила доктор Перкинс, просила прийти в больницу. Едва я появился, как мне сообщили, что Бетти где‑то раздобыла нож и приставила его к горлу санитара. После чего заявила, что хочет видеть меня, и доктор полагает, что именно у меня может получиться ее успокоить. Так что теперь я готовлюсь войти в палату Бетти. Ладони у меня вспотели. Я совершенно не уверен, что морально готов к происходящему. Рядом стоят вооруженные полицейские: если что, они вмешаются.

 

18 марта, 1:10 ночи

 

Только что раздались выстрелы… да‑да, раздались выстрелы! Я насчитал два… или три?.. Нет, все‑таки два.

 

18 марта, 1:20 ночи

 

Пока не совсем ясно, что же произошло. Бетти ранена. Санитар – нет. Когда Бетти вывозили на каталке из палаты, я услышал, как она прошептала:

– Я свободна.

Что это значит? Непонятно…

 

19 марта, 2 часа дня

 

Человеческий разум – поистине terra incognita [8]. Даже странно: мы изучили столько удивительных физических феноменов и на земле, и за ее пределами, однако не в состоянии проникнуть в тайны разума.

Насколько я понимаю, Бетти скончалась от ран. Но что она чувствовала, когда сказала: «Я свободна»?

Не то ли таинственное присутствие, которое я ощутил при виде убитой женщины? Неужели действительно существует Зверь? Не знаю… и не знаю, как с ним бороться…

 

29 марта, 4 часа дня

 

Я попытался сосредоточиться на занятиях. Результаты тестов у меня хорошие. Бодрость духа не утрачена. Однако я все еще ломаю голову, пытаясь понять природу болезни, терзавшей Бетти. Но никак не могу найти ответ, который бы меня удовлетворил. Наверно, это так и останется для меня величайшей загадкой.

Говард предложил мне сходить с ним на рок‑концерт. Я никогда еще не бывал на рок‑концертах, а потому решил, что не стоит упускать такую возможность. У меня сложилось твердое убеждение, что Говард намерен воздействовать на свой мозг какими‑то препаратами. Хочу также отметить, что, по‑моему, президент Никсон покрывает злоумышленников и что эта опасная стезя может привести его только к импичменту.

 

30 марта, 2 часа ночи

 

При разговоре я теперь вынужден смотреться в зеркало, чтобы видеть свои шевелящиеся губы, ведь, судя по всему, я оглох! По‑моему, душа Говарда покидала во время концерта его тело… по крайней мере, он так вел машину на обратном пути, что у меня закралось подобное подозрение.

 

4 апреля, час дня

 

В моей жизни начинают вырисовываться основные ориентиры – то, что меня больше всего интересует. Добро и зло… Это, похоже, два самых главных обстоятельства, влияющие на нашу повседневную жизнь. Но коли так, то возникает вопрос: каким образом обнаружить, выявить эти две противоположные силы? Что касается зла, то найти его, по‑моему, не составляет труда. Добро обнаружить гораздо сложнее.

 

6 апреля, 2 часа дня

 

Весна… Ничто так не повышает настроения, как вид молодых листочков. Юбка развевается при ласковых дуновениях ветерка… Поиски любви… Я как конь, застоявшийся в стойле. Поиски добра, да еще в сочетании со взбесившимися гормонами, – поистине адская смесь, она обладает огромной силой.

Как бы мне хотелось сейчас прогуливаться рука об руку с прекрасной женщиной, в которую я был бы страстно влюблен! Валяться на траве и болтать о всяких пустяках с таким видом, словно это только с нами бывает, ни с кем больше. А потом, сидя за столом, на котором горят свечи, глядеть в глаза, отражающие все оттенки чувств, перечисленные в словаре…

Я вспоминаю о минутах, проведенных с Энди, и не могу избавиться от мысли, что это было бы как‑то иначе, если бы мы друг друга любили по‑настоящему… Но с другой стороны, то были весьма страстные мгновения, предоставлявшие недостаточно опытному человеку прекрасную возможность восполнить пробел в образовании. Теперь важно найти единственную и неповторимую… Да, это извечный вопрос, на который, похоже, никто не знает ответа…

 

15 апреля, 11 часов вечера

 

Говард вроде бы нашел свою любовь. Я предоставил ему почти на целый день мою комнату, где он сможет соединиться со своей возлюбленной из Брин‑Мора. Я же тем временем поглощаю в огромных количествах кофе и литературу о самых обыкновенных людях, которые вдруг берут и сходят с ума.

 

1 мая, 12 часов дня

 

Языческие обряды и ритуалы весны имеют свою логику, которую не смогла уловить ни одна религия. Сегодня в Брин‑Море праздновали начало весны. Юные девушки с венками на головах отмечали возрождение природы веселыми плясками вокруг высоких шестов, украшенных разноцветными яркими лентами.

Парочки образовывались так же естественно, как это бывает у зверей в лесу. Танцы становились все напряженней. Кто‑то начал бить в барабан и петь. Танцующие принялись срывать с себя одежду и заявлять, что они свободны. Тогда в дело вмешалась полиция и быстро вправила им мозги. Я, правда, считал их аргументы довольно неубедительными – единственным весомым доводом было то, что за такое можно привлечь к судебной ответственности, – и вскоре присоединился к танцующим.

Мне никогда еще не доводилось танцевать без одежды в большой компании незнакомых людей. Но вообще‑то, я это одобряю: подобные акции помогают растопить лед предрассудков. Я встретил там несколько очаровательных женщин, которые написали на моем бедре фломастером свои телефоны. Однако – вот странно! – я не помню, как они выглядели в голом виде. Интересно, куда же я смотрел? Помнится, перед моими глазами мелькали чьи‑то коленки, груди, ноги, плечи, шея… Но никакой целостной картины это не составляло.

 

18 мая, 9 часов утра

 

Мне предложили поприсутствовать на вскрытии трупа в местной медицинской школе. Я даже подпрыгнул от восторга. Бегу сию же минуту!

 

18 мая, 11 часов утра

 

Я сижу на галерее в анатомическом театре. Рядом сидят студенты‑медики. Мы глядим вниз на труп мужчины лет тридцати; с виду совершенно непонятно, что могло вызвать смерть.

Теперь патанатом делает на теле умершего длинный разрез, идущий от верха грудины к паху. Вытащив инструмент, напоминающий садовый секатор, врач рассекает грудину; звук похож на тот, что издают щелкающие клешни омара. Одной студентке стало дурно… надавите вот сюда… нет, я не врач… это мое сугубо личное мнение, но и вы вряд ли им станете, если будете обвязывать это вокруг шеи.

 

18 мая, 11:32 утра

 

Вскрытие продолжается. Доктор распахнул грудную клетку, и нашим взорам открылось магическое, хотя слегка отталкивающее зрелище. Путаница разноцветных органов и тканей – машина, которую мы называем человеческим телом.

А патанатом уже занялся головой трупа. Маленькая электрофреза начинает вгрызаться в череп, вырезая круглое отверстие над ухом. Потом она перемещается к затылку, в воздухе разносится слабый запах паленой кости. Вот оно! Врач снимает с черепа верхнюю часть, словно крышку с горшка. Мозг сидит в черепе, как яйцо в скорлупе. Несколько слоев ткани окутывают два полушария. Интересно, какие тайны они скрывают? И чем отличается мозг гения от мозга безумца? Почему один несет в себе жизнь, а другой – смерть? Я никогда ничего подобного не видел.

 

20 мая, 3 часа ночи

 

На улице, прямо напротив общежития, стоит какой‑то очень странный человек… стоит и смотрит на мои окна… Он выкрашен в синий цвет. Не понимаю, что ему от меня нужно.

 

20 мая, 3:30 ночи

 

Я обыскал всю улицу, но ничего не обнаружил: ни самого синего человека, ни каких‑либо следов его пребывания. Интересно, чего же он все‑таки хотел?..

 

30 мая, 4 часа утра

 

Приближается конец учебного года, впереди лето. Отец решил поехать в Лас‑Вегас: он хочет отпраздновать там свою свадьбу с керамисткой и попросил меня быть шафером. Да, пропустить такое событие, конечно, нельзя…

В кампусе сегодня работали потенциальные рекрутеры. Я взял брошюры о Корпусе мира и о ФБР.

 

12 нюня, 10 часов вечера

 

Лас‑Вегас. Венчание состоится завтра утром в маленькой церквушке из красного кирпича. Сейчас отец с Шарлоттой отправились на шоу, которое называется «Ню на льду». Я, правда, толком не понимаю, зачем кому‑то понадобилось выезжать голяком на лед и что он там будет делать, но папе очень дороги воспоминания о том, как он водил меня, когда я был маленьким, на балет на льду, и теперь он не смог пропустить подобное зрелище.

А я, пожалуй, поиграю в азартные игры. Думаю, в этом мне очень даже пригодятся знания, которые я получил в детстве от дяди Эла.

 

13 июня, час ночи

 

По каким‑то непонятным причинам во всех казино меня попросили больше к ним не приходить. Я считал карты, а им показалось, что это одна из шулерских штучек, и, сколько я ни доказывал им, что речь идет всего‑навсего о математике, они мне не поверили.

Выигранные две тысячи долларов я подарю отцу с Шарлоттой на свадьбу.

 

13 июня, час дня

 

Маленькая красная церквушка. Небольшое красное здание, а вокруг камни и искусственная трава. Перед нами венчали другую пару: молодую беременную женщину и моряка, у которого обе руки были в гипсе.

Вел церемонию преподобный Л. Б. Джонсон[9] (он уже в годах) и его огромная, необъятная жена, которая фотографировала поляроидом счастливую пару и брала за каждый снимок пятьдесят центов. Папа заказал три снимка. Затем я заплатил за всю церемонию и дал Л. Б. на чай – он ведь записал мне на магнитофон органную музыку. После бракосочетания счастливые муж с женой отправились в Рино, где они намерены провести несколько дней – будут копать красную глину и играть в азартные игры.

А я, наверное, проведу остаток дня на плотине Гувера.

 

13 июня, 3 часа дня

 

Дж. Эдгару было бы очень приятно узнать, что его именем назвали огромное, непоколебимое сооружение, смиряющее течение величественной реки[10].

 

15 июня, 11 часов вечера

 

Я снова в Хейверфорде. До осени мне нужно будет выполнить несколько проектов, тогда я смогу закончить учебу досрочно. Кстати, очень любопытное наблюдение… Вчера ночью я опять видел в окне синего человека.

 

1 июля, 3 часа ночи

 

Проснулся посреди ночи с каким‑то ужасным чувством утраты. Я не уверен, но, может быть, это связано с тем, что моя спальня в доме отца превращена теперь в керамическую мастерскую Шарлотты.

 

5 июля, 12 часов ночи

 

Сегодня вечером меня прямо‑таки переполняло чувство одиночества. Вдруг вспомнилось, что именно в этот день мы с Марией «любовались» фейерверком. Треск ракет и шутих над моей головой лишь усугубляет тоску, наводит на мысль о том, что одинокая душа никогда не узнает покоя. Этот мрак не смогли рассеять даже большой кусок пирога и чашечка кофе, которые мне подали в кафе «Зайди перекусить». От занятий сейчас мало проку. Мне нужно переменить обстановку.

 

10 июля, 5 часов утра

 

Сижу в маленькой пещерке возле маленькой речушки на севере штата. Я сидел тут не шевелясь уже двенадцать часов и беспрерывно предавался медитации. В глубине пещеры горят маленькие темно‑красные глаза: они уже не один час наблюдают за мной. Не знаю, что это за существо. Многочасовая медитация прояснила мой разум. Меня не покидает чувство, что я уже был тут однажды: сидел скорчившись у костра и жарил на вертеле козленка… и будто бы на мне была одежда из звериных шкур… Наверное, красные глаза принадлежат какой‑то здоровенной летучей мыши.

 

12 июля, 7 часов утра

 

Я оказался прав: то была большая, даже огромная, летучая мышь. Теперь я еду обратно в город.

 

1 августа, 2 часа дня

 

Послал обратно в Белый дом все мои значки с портретом Никсона.

 

15 августа, 9 часов утра

 

Поскольку государственные структуры в целом не желают вести себя честно и пристойно, я склоняюсь к работе в частном секторе. Следует, однако, заметить, что мне не очень понятно, с кем нужно поговорить на эту тему и как вообще его найти, этот частный сектор.

 

30 августа, 2 часа дня

 

Сегодня мне позвонил отец, сказал, что у меня будет маленький брат или сестричка. Я буквально онемел.

 

10 сентября, 9 часов вечера

 

Сегодня мне опять позвонил папа и сказал, что у меня не будет маленького брата или сестрички. Это папа выяснил, что он стал бесплоден. Говорит, я могу снова занять свою старую комнату, только мне придется самому отскребать с пола глину.

Шарлотта сбежала с каким‑то фотографом. Она заявила, что назовет младенца в честь моего отца. Ладно, завтра поеду к старику, погляжу, как он там… Он сказал, что все в порядке и что я могу вышвырнуть в окошко кофейную чашку, которую мне подарила Шарлотта. По‑моему, ему потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя.

 

11 сентября, 10 часов вечера

 

Я приехал к отцу. Насколько помню, мы начали пить около полудня. С тех пор как папашка отключился, он выглядит гораздо счастливее. А мне кажется, что меня сейчас вырвет.

 

Записи, сделанные в течение следующих девяти месяцев, погибли во время пожара, когда загорелось одеяло с электроподогревом.

 

9 июня 1975 года, 8 часов утра

 

У меня были некоторые неприятности из‑за электричества. Погибли все записи, сделанные за последние девять месяцев, две пары ботинок, костюм, четыре галстука и кусок веревки. В остальном все хорошо. Постараюсь покороче рассказать о том, что произошло за то время, записи о котором не сохранились.

Отцу уже гораздо лучше. Шарлотта родила мальчика, и случилось это именно в день их развода. Я все это время чувствовал себя нормально, если не считать приступа меланхолии в марте, который продолжался пять дней и был вызван в основном тем, что я никак не мог найти единственную и неповторимую женщину – такую, чтобы мне захотелось разделить с ней свою жизнь.

Ужасно жалко, что пропала запись того, как Говард занимается любовью со своей девушкой, а Никсон тем временем объявляет о своей отставке. Это исторический момент, и мне хотелось бы иметь такую запись в моей коллекции.

 

20 июня, 9 часов утра

 

Попробую выяснить, как долго человек способен поддерживать активную жизнедеятельность, если будет выпивать нормальное количество жидкости и при этом не ходить в туалет. Выпью сейчас шесть унций горячего кофе.

 

10 часов утра

 

Все системы работают нормально. Выпью я еще шесть унций кофе.

 

11 часов утра

 

Состояние не ухудшилось. Выпил еще шесть унций.

 

12 часов дня

 

На занятии по средневековому эпосу я вдруг почувствовал, что мой мочевой пузырь слегка наполнился. Поколебавшись, я выпил еще шесть унций кофе.

 

Час дня

 

Мне было очень трудно сосредоточиться, когда я раскрыл учебник психологии и начал читать про стресс и соматические заболевания. В течение ближайшего часа прием жидкости будет продолжаться.

 

2 часа дня

 

По‑моему, я достиг пика.

 

3 часа дня

 

У меня такое чувство, что я только‑только добрался до вершины горы – и вдруг кубарем покатился вниз.

 

5 часов вечера

 

Куда бы я ни пошел, везде мне мерещатся фонтанчики с питьевой водой.

 

6 часов вечера

 

Попробую продержаться еще часок.

 

7 часов вечера

 

Как ни странно, я чувствую себя гораздо лучше. Выпил большой стакан молока.

 

7:08 вечера

 

По‑моему, у меня проблемы…

 

7:10 вечера

 

Мочеиспускание продолжалось целых две минуты. Я могу с полной уверенностью заявить, что это были самые счастливые минуты в моей недолгой жизни. Если бы не болезненные ощущения, возникающие в течение десятичасового эксперимента, я бы настоятельно советовал данную процедуру в качестве заменителя секса.

 

1 июля, 6 часов вечера

 

Пожалуй, я слишком опрометчиво заявил, что мочеиспускание может заменить собой секс. Сегодня я встретил студентку из Брин‑Мора, которая знает столько способов приготовления кофе… я таких людей еще не встречал. Я выпил две чашки колумбийского кофе, а она – одну гватемальского. Я никогда не думал, что эфирные масла так влияют на вкус кофе. Завтра, после того как она вернется с семинара «Позор и образ матери», мы опять побалуемся кофейком. Я очень надеюсь, что Лена – та самая девушка, которую я так долго искал.

 

2 июля, 9 часов утра

 

После занятий мы встретились с Леной и пошли пить кофе. Попробовали несколько новых рецептов, а потом пошли на прогулку и гуляли довольно долго, пока Лена не сказала, что ей очень хочется еще раз меня увидеть, но я должен понять: она дала обет целомудрия и не может его нарушить. А обет будет считаться выполненным, если она наконец найдет общий язык со своей матерью.

Я сказал, что понимаю ее, но про себя подумал, что мало кто находит общий язык со своей матерью, а пока суд да дело, столько всего будет упущено! Завершился наш вечер чашечкой крепкого кубинского кофе, дискуссией на тему «Страх и тревога» (это тема Лениного семинарского занятия) и весьма страстным поцелуем, вызвавшим у нее, судя по всему, чувство вины.

Я не знаю, что мне делать.

 

19 июля, час ночи

 

Никак не могу заснуть. Мне ужасно хочется переспать с Леной. Я понятия не имею, в каких зверствах повинна ее мамаша, но твердо знаю, что ее убить мало.

 

24 июля, 11 часов вечера

 

Лена меня очень обнадежила, заявив, что наметился явный просвет… Но к сожалению, речь шла о ее отношениях с отцом и мать тут совершенно ни при чем.

 

3 августа, 9 часов вечера

 

Я почувствовал, что мы с Леной на пути к чему‑то очень важному, после того как она смастерила чучело своей матери – как будто бы мать развешивала после стирки белье – и наехала на него в своем «фольксвагене». За этим выпадом последовало бурное проявление страсти, но затем Лена впала в отчаяние и опять вспомнила об обете целомудрия.

 

15 августа, 5 часов вечера

 

Летняя сессия закончилась, и я, вопреки здравому смыслу, согласился поехать вместе с Леной к ее родителям в Херши. Мы уезжаем на рассвете.

 

16 августа, 6 часов утра

 

Вот и началось это тяжелое испытание.

 

16 августа, 11 часов вечера

 

Меня поместили в комнату к Лениному брату Тодду. На ужин была очень хорошая ветчина, мы с Лениным отцом Биллом много рассуждали о том, как ловить форель. В жизни не встречал такой очаровательной женщины, как Ленина мать. Остроумная, красивая, умная…

Я уже собирался пойти спать, когда Лена сказала мне, что ее мать соблазнила единственного мальчика, которого Лена отважилась представить своим родителям, и что мне нужно соблюдать осторожность: не следует ночью ходить в ванную, поскольку в тот раз это произошло именно там.

Похоже, мне здесь пригодится опыт, полученный в тот раз, когда я изучал особенности мочеиспускания. Интересно, что имела в виду Джоан, заявив, что мы сегодня еще увидимся?

 

17 августа, 2 часа ночи

 

Я слышу в коридоре шаги… они приближаются… о нет!

 

17 августа, 4 часа утра

 

Только сейчас то, что случилось, начинает потихоньку укладываться у меня в голове. Грань между фантазией и реальностью сегодня мне представляется не такой отчетливой, как, скажем, вчера. Около двух часов ночи я услышал шаги в коридоре, неподалеку от моей комнаты. Несколько минут кто‑то ходил взад и вперед возле моей двери… у меня сложилось впечатление, что этот кто‑то пребывает в глубокой задумчивости и никак не может принять решение.

В две минуты третьего решение было принято, и мою дверь отперли снаружи ключом. Далее следует фрагмент разговора. Первым говорю я.

– Кто здесь?

– Дейл, это я, Джоан.

– Джоан?

– Я думаю, нам надо поговорить.

– Прекрасная мысль.

– Можно я присяду?

Противопожарная служба все еще расследует обстоятельства дела, пытаясь выявить истинную причину пожара, который в этот момент вспыхнул в гараже. Мне кажется, я слышал какой‑то резкий хлопок, но вполне возможно, что это затрещали пружины, когда Джоан села на кровать и улыбнулась.

Масштабы катастрофы, которой в этот момент удалось избегнуть, неподвластны воображению. Стыд и позор, что в большинстве домов нет таких противопожарных устройств и плана эвакуации на случай пожара, как в доме Фрезеров. Буквально за три минуты пламя было погашено, пожарные вызваны, а моя постель благополучно эвакуирована – это мы с Джоан постарались.

Я решил, что во многих отношениях будет безопасней провести остаток времени – пока не наступил рассвет – в машине, подальше от каких бы то ни было источников огня.

 

17 августа, 9 часов вечера

 

В конце концов мы благополучно – хотя и не без приключений – прибыли в Хейверфорд. Позавтракав хорошо поджаренной ветчиной и хрустящими тостами, мы попрощались с Лениными родителями. Лена сказала, что ей ужасно жаль… ведь столько маминых лучших нарядов погибло в огне!

Трудно описать, какое тебя охватывает чувство, когда ты понимаешь, что твоя подружка – пироманка… Надо признаться, у меня уже во время пожара зародились подозрения, но все же я не был подготовлен к такой жуткой правде. По‑моему, Шерлок Холмс говорил, что к правде мы нередко приходим двумя путями, которые ведут в разные стороны.

Вскоре после того, как мы выехали за пределы Херши, в машину стал проникать едкий запах бензина. Я испугался, что машина взорвется, и остановился на обочине посмотреть, в чем дело… И тут тяга к огню и целомудренной жизни сошлись в одной точке…

– Я готова, – заявила Лена.

Я поинтересовался, на что она намекает, и она ответила, что готова вернуться в мир сексуальных наслаждений. Тогда я попросил уточнить: она говорит так, вообще, или имеет в виду данный конкретный момент.

– Я хочу сейчас! – воскликнула Лена. – Прямо сейчас.

Именно в этот момент я наконец осознал, что ее одежда пропитана бензином. Нам жутко повезло, что разыгравшаяся вслед за этим безумная свистопляска не привела к пожару и мы не сгорели вместе с Лениными тряпками. Дальнейшее припоминается в лучшем случае урывками. Я вроде бы нажал ногой на гудок, и нога застряла. Спинка водительского сиденья сломалась. Ручной тормоз отказал, и, когда машина покатилась под откос туда, где паслось стадо коров (абердин‑ангусской породы, как я потом выяснил), Лена впервые за много лет испытала оргазм.

Ни Лена, ни машина никак не могли остановиться, пока громадный подслеповатый бык не проткнул рогом наш радиатор. В дискуссии по поводу нашего пребывания на чужом поле, которую затеял хозяин быка, были затронуты самые разные темы: содержание жира в гамбургере, притяженье Земли, сооружение забора, а также качество американских машин, которое – тут мы сошлись во взглядах – за последние годы существенно ухудшилось. Остаток пути мы проехали – предварительно починив радиатор – без приключений, хотя Лена и заявляла о том, что хорошо бы найти где‑нибудь прелестный горящий камин и заняться возле него любовью. Эта мысль показалась мне захватывающей и довольно‑таки опасной.

 

20 августа, 2 часа ночи

 

Позвонила Ленина мать и сказала, что Лена добровольно легла в психиатрическую клинику на обследование.

 

22 августа, 4 часа дня

 

Сегодня я навестил Лену. Вид у нее бодрый, счастливый и более или менее нормальный. Мы поболтали минут тридцать на самые разные темы. Но вообще‑то, мне было бы гораздо приятнее, если бы она припомнила, кто я такой.

 

1 сентября, 5 часов вечера

 

Сегодня Лену выписали из больницы. Я ее видел мельком, когда она садилась в родительскую машину. Теперь Лена, по‑моему, считает, что я ее брат Тодд. Я не знаю, что влияет на мой выбор женщин, но ясно одно: каждый раз случается натуральная катастрофа. Мне остается теперь лишь молиться о том, чтобы Лена вновь стала такой же энергичной и полной жизненных сил, какой она была когда‑то, и чтобы мне хоть немножко повезло, чтобы хоть один мой роман с девушкой сложился удачнее, чем предыдущие.

 

15 сентября, 3 часа ночи

 

Я пришел к заключению, что надо мной тяготеет проклятье… скитаясь по свету перед поступлением в колледж, я видел нескольких таких бедолаг. Мне совершенно ясно, что ум западного человека не в состоянии поверить в явления, выходящие за рамки материального мира. Но я лично теперь убежден, что такое большое количество неудачных романов в моей жизни не случайно. Мне нужно найти какого‑нибудь знахаря.

 

1 октября, 8 часов вечера

 

Мне кажется, католики вряд ли справятся с моей проблемой. Я провел несколько часов со священником, который предположил, что я мучаюсь сознанием собственной вины: дескать, у меня были нечистые помыслы. Священник сказал, что, если я хочу излечиться, то должен принять католическую веру и подписаться на приходскую газету – это удовольствие обойдется мне в шестнадцать с половиной долларов в месяц. Я спросил, нельзя ли найти какой‑нибудь более дешевый способ, но священник сказал, что спасение души – это своего рода недвижимость и, если мне хочется приобрести какой‑нибудь недорогой домишко, который долго не будет подниматься в цене, я должен обратиться к протестантам.

 

9 октября, 7 часов вечера

 

Пришел к протестантам. Их газета стоит семнадцать долларов в месяц, и они обвиняют католиков в жадности, говорят, что те печатают свою газету на дешевой бумаге. Ответа на интересующий меня вопрос я и тут не обнаружил.

 

15 октября, час ночи

 

Разыскал мусульманского муллу, который заявил, что, если бы я сразу пришел к нему, он бы мне помог, а теперь, после того как я зачем‑то якшался с католиками и протестантами, он ничего не может для меня сделать.

 

30 октября, 4 часа дня

 

Провел почти всю ночь с шаманом племени сиу. Узнав о том, что меня тревожит, он расхохотался и заявил, что его давно так не смешили. Индеец сказал, что я напоминаю ему лошадь, которая когда‑то в детстве была у его брата. Эта лошадь так боялась сломать ногу, угодив в сусличью нору, что скакала только по шоссе, где ее в конце концов сшиб грузовик. По‑моему, после разговора с шаманом я почувствовал себя гораздо лучше, хотя не совсем понимаю почему.

 

5 декабря, 6 часов вечера

 

Сегодня утром на факультете биологии найдены три отрубленных пальца. Пальцы явно мужские – волосатые, мозолистые, под ногтями грязь… очевидно, это какой‑нибудь рабочий. Я разглядывал их несколько минут, пока не появились следователи.

 

Глава 4

 

«Мы с Дейлом пошли вместе в бюро по трудоустройству. По‑моему, это было в субботу, ведь на следующее утро я проснулся в церкви. Насколько помню, я заглянул почти во все закутки, где сидели представители электронных фирм, ведь я закинулся кислотой, а там были такие потрясающие дисплеи со множеством проводков и лампочек.

Мне кажется, Дейл тогда искал какое‑нибудь дело, в которое можно было бы уйти с головой. Учеба его уже не интересовала. С женщинами что‑то не клеилось. Наверное, при виде фэбээровцев в его душе вспыхнул огонь, тлевший уже давно.

Но вот что мне совершенно непонятно – так это как я умудрился в конце того вечера завербоваться в армию».

ГОВАРД ТЕЛЛЕР,

институтский товарищ,

КАПИТАН АРМИИ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ

 

 

18 декабря, 2 часа ночи

 

У меня такое впечатление, что Говард совершил огромную ошибку. По‑моему, разглядывая экраны радаров, он толком не понял, что́ на самом деле за всем этим стоит.

Я же, сидя в комнате, вдруг ощутил, что в моей душе снова вспыхнул, казалось бы, давно погасший огонь. Я провел целый час в отсеке ФБР: беседовал с агентом по особым поручениям. Его зовут Уиндом Эрл, он необычайно умен. Теперь, после нашего разговора, я осознал, что мои попытки постичь природу зла были своего рода суррогатом: они подменяли собой активную борьбу со злом.

 

20 декабря, 7 часов вечера

 

Говард страшно удручен. Он сообщил родителям, что завербовался в армию, и они моментально «сняли его с довольствия». Завтра я уезжаю домой: мы с папой собираемся тихо и мирно встретить Рождество.

 

25 декабря, 11 часов вечера

 

Получил письмо от Лены. Она вышла замуж за своего бывшего одноклассника из Херши, у них еще в школе был роман. Лена извиняется за то, что она была не в себе все те месяцы, что мы с ней встречались, но уверяет, что сейчас ей гораздо лучше, стоило докторам подобрать правильную дозу.

Хочу разыскать кого‑нибудь из хулиганов с Двадцать четвертой улицы… Ну, тех, которые украли у меня магнитофон, когда мне было тринадцать… Интересно, что с ними сталось? Мне удалось выяснить, что один из тех парней работает в гараже неподалеку от того места, где они раньше встречались. Завтра я его навещу.

 

26 декабря, 4 часа дня

 

Я стою сейчас возле автосервиса «Дон и Джим: Кузовные работы»; у меня тут назначена встреча с Тедом, бывшим воришкой, который украл мой магнитофон. Со времени моего детства здесь мало что изменилось. Кажется, время ни над чем здесь не властно. Магазины все те же самые, продавцы тоже. Как интересно, что со мной, наоборот, столько всего произошло за минувшие годы! Неужели есть такие люди, с которыми за целую жизнь не происходит никаких серьезных перемен?

А вот, по‑моему, и Тед, он идет ко мне…

 

26 декабря, 6 часов вечера

 

Я самонадеянно считал, что, если хочешь узнать жизнь, нужно много путешествовать. Как же я ошибался! Тед провел последние семь лет в основном в тюремной камере размером с маленькую спальню. Однако при всем моем так называемом опыте я не смог познать жестокую правду жизни – такую, какая открылась ему.

Он сел в шестнадцать лет за непреднамеренное убийство. В тюрьме его насиловали, издевались над ним, полосовали ножом. Теперь он женат, работает на двух работах и вдобавок учится на бухгалтера. Я спросил, не было ли в его жизни какого‑нибудь решающего момента, поворотной точки в судьбе? Тед вспомнил, как в первый год заключения он видел в окне метель.

– С неба падали такие крупные хлопья, – сказал Тед. – Ребятишки любят ловить их языком.

В тот же самый день, только раньше, его в камере трижды изнасиловали. Завтра я попробую разыскать еще одного члена банды.

 

27 декабря, 8 часов утра

 

На улице холодно и пасмурно. Я стою на углу и жду другого члена банды с Двадцать четвертой улицы. А вот и большой… так‑так, минуточку… Мне кажется, я совершил большую ошибку… О черт!

 

27 декабря, 11 часов вечера

 

Второй член банды, судя по всему, не завязал. Я говорю с больничной койки, куда попал, получив удар по голове. Врачи сказали, что все будет нормально, но хотят оставить меня тут на ночь – понаблюдать, как все будет развиваться.

Насколько помнится, произошло вот что. Около восьми утра появился тип, которого я искал; он приехал в седане последней модели, с ним было еще два человека. Я почувствовал, что совершил серьезную ошибку, и попытался ретироваться в переулок, но мне преградили путь и предложили сесть в машину – проехаться по городу. Тогда‑то я и получил первый удар по голове.

О дальнейшем у меня сохранились только отрывочные воспоминания. Я помню какую‑то латиноамериканку… она пела и звякала маленьким колокольчиком. Потом – это я точно помню – мне еще несколько раз врезали. Пахло лимонами. Кто‑то разбил бутылку. И при этом постоянно звучало слово «йопта».

Мне до конца так и не ясно, как я умудрился удрать. Кажется, между двумя бандитами вспыхнула ссора… они пустили в ход ножи. Кто‑то вроде бы орал:

– Зарежь его!

А другой вопил:

– Он не виноват!

Тут латиноамериканка увела меня в соседнюю комнату и начала кружиться в танце, периодически врезая мне высоким золоченым каблуком.

Я, конечно, прекрасно знаю, что женщину бить неэтично, но нет правил без исключений. По‑моему, я уложил ее одним‑единственным ударом в челюсть. В этот момент в комнату сунулся бандит: он прижимал тряпку к резаной ране на щеке. Я двинул ему в ухо, использовав для атаки какой‑то большой круглый предмет, происхождение которого мне неизвестно. Жизнь – странная штука: в ту самую минуту, когда мой второй похититель шлепнулся на пол, я неожиданно понял, что мне очень хотелось бы заниматься охраной правопорядка. Однако мне не хотелось портить столь чудную картину, поэтому я выпрыгнул из окна и ринулся бежать как угорелый.

Толком не помню, как я добрался до больницы, но в памяти моей отчетливо запечатлелись ослепительно‑яркий свет и свист ветра. В ушах звенит, я очень устал.

 

28 декабря, 11 часов вечера

 

Папа привез меня домой и преподнес мне сюрприз: собственноручно испек фруктовый торт. Я позвонил специальному агенту Эрлу: хотел попросить его прислать мне бумаги, которые требуются для поступления, но Эрл был на задании, и я не смог с ним связаться. Я совершенно уверен, что теперь я на верном пути. Головная боль постепенно проходит, я чувствую себя гораздо лучше.

 

1 января 1976 года, 1:30 ночи

 

Папа разорился. Ему, правда, пришла в голову идея печатать свои собственные деньги, он загорелся, но я его отговорил. Кредиторы предоставили ему право выбора: он отдает им либо типографию, либо дом. После второй бутылки шампанского папа заявил, что лучше он пожертвует домом.

Я в полном смятении. У меня такое же острое чувство утраты, как было тогда, когда умерла мама. Отец, судя по всему, переедет в маленькую квартирку над типографией. Он попросил меня порыться в вещах и отобрать то, что мне хотелось бы сохранить. А остальное останется тут.

 

1 января, 3 часа дня

 

Вот как я распорядился принадлежащим мне добром: я решил оставить на память молоток, отвертку, фотографию и письмо Дж. Эдгара Гувера, фотокарточку Ефрема Цимбалиста, рюкзак, складной ножик, ботинки, несколько маленьких круглых камешков, фотографию мамы с папой, скаутский учебник, водоустойчивые спички, плакат с изображением известного бейсболиста Дюка Снайдера, компас, бутылку из‑под молока, клейкую ленту, все мои костюмы, немного другой одежды (на разную погоду), карту мира, книгу «Моби Дик», маленькую карточку Марии и теплую шапку.

По‑моему, я ничего не упустил. С этими вещами мне никакие превратности судьбы не страшны – и в эмоциональном плане, и в чисто физическом.

 

30 января, час дня

 

Я перенес папины вещи в квартирку над мастерской. Он снял с фасада нашего бывшего дома алюминиевый козырек и повесил его над кроватью. Все остальное забрал банк. У меня такое чувство, будто я устремился в открытое море, а возвращаться мне некуда, нигде нет ни одного порта… Но как ни странно, при этом становишься свободным человеком.

 

10 февраля, 2 часа ночи

 

Я сдаю последние экзамены и досрочно заканчиваю колледж. Как только получу диплом, отправлю бумаги, необходимые для поступления в академию ФБР. Я с головой ушел в занятия. Теперь я думаю о сексе всего лишь три‑четыре раза в день, а не круглосуточно, как раньше.

 

За следующий год – Дейлу не хватало года до совершеннолетия, а в бюро брали только людей, достигших избирательного возраста, – Дейл сделал всего две записи. Его точное местонахождение в тот период нам неизвестно.

 

Август

 

Не знаю, какой сейчас день недели. Как жаль, что я не захватил с собой резиновые шлепанцы!

 

Февраль 1977 года

 

Зло имеет лицо.

 

 

Часть 4

 

Глава 1

 

 

10 июня 1977 года, 7 часов вечера

 

Филадельфия. Завтра мне предстоит пройти письменный экзамен для поступления в Бюро.

 

11 июня, 4 часа дня

 

По отзывам тех, кто работает в Бюро, я ответил на все вопросы за рекордно короткое время. Следующий этап – собеседование с двумя специальными агентами и проверка анкетных данных.

 

20 июня, 5 часов вечера

 

Собеседование я прошел. Мы говорили и о конкретных вещах, и об отвлеченных материях. На обоих агентов огромное впечатление произвела фотография с автографом мистера Гувера.

 

10 июля, 7 часов вечера

 

Полный вперед. Первого сентября я должен прибыть в академию ФБР в Куантико, штат Виргиния. А пока что я поеду в Поконос, буду готовиться душой и телом…

 

20 июля, час ночи

 

Весь вечер я слушал отвратительного еврейского комика – таким образом я закаляю выдержку, готовясь к будущим испытаниям. Завтра отправлюсь в лес, возьму с собой две спички, ножик, кусок веревки и скрепку для бумаги.

 

30 июля, 9 часов вечера

 

Звезды сияют удивительно ярко, я такого еще не видел. Я прекрасно пообедал грибами, съедобными травами и форелью, которую поймал на скрепку для бумаги. Сосновая хвоя послужит мне ночью теплым покрывалом.

Теперь я начинаю понимать, что в моей жизни все не случайно, все подталкивало меня именно в том направлении, в каком я сейчас двигаюсь. Я не хочу и не буду останавливаться на полпути, меня устроит только полный успех в задуманном деле. Следующие сутки я буду голодать, а после этого начну свое путешествие.

 

1 августа, 9 часов вечера

 

Ужасно хочется съесть большой кусок пирога.

 

15 августа, 3 часа дня

 

Перед отъездом в Виргинию я провел несколько дней с папой. Его дела понемногу налаживаются с тех пор, как он продал оставшиеся лунные карты журналу «Нэшнл джиографик».

Я получил письмо от моего брата Эммета. Он назвал меня «слепым орудием властей» и сказал, что я буду гореть в аду… Приятно было получить от него весточку.

 

1 сентября, 10 часов вечера

 

Куантико, Виргиния. Вместе со всеми первокурсниками я принял присягу. С утра буду изучать процессуальный кодекс, потом у нас занятия по физической подготовке и стрельбе из пистолета.

Немного о территории нашей академии. Трудно представить себе менее подходящее место для борьбы со злом, чем спокойный, плавный ландшафт Виргинии. Моим соседом по комнате в течение четырнадцати недель будет Джон Льюис, он из Кентукки и, подозреваю, отличный стрелок. Мне кажется, он станет одним из лучших в нашем выпуске.

 

10 сентября, 11 часов вечера

 

Я не ошибся: Джон действительно великолепный стрелок. Они с инструктором чуть было не обогнали меня в пистолетной стрельбе в боевой позиции стоя, но я вовремя заметил дефект в нарезах внутри моего ствола. Сделал соответствующую поправку и шесть раз подряд попал в яблочко.

 

12 сентября, 9 часов вечера

 

Все преступления можно разделить на три категории: преступления из‑за страсти, ради выгоды и преступления, совершаемые душевнобольными. Начиная расследование, в первую очередь следует определить, к какой категории можно отнести данный преступный акт. Легче всего опознать преступления, совершенные из‑за страсти или ради выгоды. Мотивы тут ясны. Что же касается преступлений, совершаемых безумцами, то это совсем другое дело. Они могут выглядеть – и часто выглядят – как преступления первых двух категорий. Разум, создавший свою собственную реальность, отличается необычайной целеустремленностью. Поэтому невменяемый преступник гораздо страшнее остальных. В сумасшествии не бывает полутонов. Безумие – это полностью искаженная действительность.

 

14 сентября, 11:30 ночи

 

Я обследовал первое в моей практике учебное место преступления и постараюсь описать все, что увидел.

Это место – комната в мотеле. Предполагается, что именно здесь прятали жертву, требуя за нее выкуп. Войдя, мы никого там не обнаружили. На кровати, похоже, спал только один человек – мужчина с коротко остриженными каштановыми волосами. Найденные на ковре ворсинки навели меня на мысль о том, что жертва была привязана к стулу… Кормили ее картофелем фри… Я пришел к такому заключению, во‑первых, потому, что в комнате до сих пор сохранился запах животного жира, а во‑вторых, на ковре осталось несколько жирных пятен – наверное, от упавшей картошки. Думаю, это была последняя трапеза жертвы. Правда, другие курсанты со мной не согласны. Я же думаю, что улики, свидетельствующие об убийстве, будут найдены на подушке и на матрасе.

На подушке, кроме коротких каштановых волос похитителя, было обнаружено несколько маленьких дырочек: это могут быть только следы зубов жертвы, которую пытались задушить. Полагаю, что лабораторные анализы помогут выявить на подушке следы слюны, а на простыне – следы мочи… вполне возможно, когда на жертву напали, она перестала себя контролировать и обмочилась.

Завтра утром станут известны результаты наших анализов, и мы поймем, насколько точно мы все определили.

 

15 сентября, 9 часов утра

 

Я как в воду глядел!

 

20 сентября, 9 часов вечера

 

Стрельба из автомата очень отрезвляет.

 

22 сентября, 10 часов вечера

 

Сегодня я изучил дело Юджина Л. Моттса, вымогателя, который вполне мог бы удрать, прихватив с собой три миллиона долларов, если бы не совершил одну ошибку. Он купил своей жене цветы. Это было так на него не похоже, что жена заподозрила неладное: решив, что он завел любовницу, она наняла частного детектива, и тот начал следить за ее мужем. Женщину детектив не обнаружил, однако нашел ячейку в камере хранения автовокзала, а в ней – огромное количество денег.

Мораль сей истории такова: расследуя преступление, нужно обращать внимание на любые, даже самые незначительные, отклонения в поведении людей.

 

25 сентября, 7 часов вечера

 

После обеда я пошел на занятия по самообороне и физической подготовке. Тренер несколько раз шарахнул меня о стену, я уже начинаю к этому привыкать…

 

25 сентября, 11 часов вечера

 

В нашей группе есть одна девушка. Очень энергичная, красивая. И вдобавок превосходно стреляет! Она будет моей напарницей завтра, во время учебно‑тренировочного «освобождения заложников».

 

26 сентября, 11 часов утра

 

События последнего часа заставляют меня серьезно задуматься: правильно ли я поступил, решив пойти в академию? Нет ничего ужасней, чем потерять напарника во время операции. Если бы это была настоящая операция, агента Робин уже не было бы в живых, причем по моей вине.

 

26 сентября, 11 часов вечера

 

То и дело возвращаюсь к событиям сегодняшнего утра и всякий раз прихожу к одному и тому же выводу. Я испытывал такое влечение к Робин, что перестал трезво рассуждать, и события вышли из‑под контроля, в результате чего моя напарница могла быть убита. Я никогда больше не позволю себе такой слабости и не утрачу бдительности.

Сегодня я несколько часов просидел в зале, где увековечены имена агентов, погибших при исполнении служебных обязанностей. Собравшись уходить, я вдруг заметал, что я не один. В зале была Робин. Наша симпатия взаимна. Однако в сложившейся ситуации мы ничего не можем с этим поделать и оба это понимаем. Сейчас не время для романов, да и в академию мы пришли совсем за другим…

 

За время учебы в академии Дейл сделал еще одну запись – и все.

25 ноября, час ночи

 

Ел индейку с картофельным пюре и какой‑то зеленой подливкой – что это такое, не смогли определить даже лучшие умы ФБР. Тыквенный пирог меня ужасно разочаровал.

 

Глава 2

 

 

11 декабря, 3 часа дня

 

Говорит Дейл Купер, агент ФБР по особым поручениям. Я сегодня горд, как никогда, и чувствую, что выполнил свой долг. Я говорю сейчас в новый карманный диктофон, который привез мне в подарок папа – в честь окончания академии.

Робин отобрала у меня пальму первенства, и теперь ей предстоит произнести прощальную речь: впервые в истории академии женщина‑агент удостаивается подобной чести. Робин обошла меня в стрельбе из автомата: она мастерски владеет этим видом оружия. Завтра мне предстоит узнать, куда меня назначат служить.

 

12 декабря, 10 часов утра

 

Вот я и получил назначение. Через неделю мне нужно прибыть в Питтсбург, где я буду заниматься расследованием особо тяжких преступлений. Я попрощался с моими многочисленными новыми друзьями. Робин направляется в Сан‑Франциско, в отдел по борьбе с наркотиками. Мы с ней долго торчали на полигоне, выпустили по нескольку пуль каждый, но соревнование окончилось вничью… В другое время, в более подходящий момент все могло бы сложиться иначе. Но теперь в нашей памяти останутся только один незабываемый поцелуй и шесть отрывистых выстрелов из служебного револьвера…

Надеюсь, она будет жива и здорова и наши пути когда‑нибудь пересекутся.

 

18 декабря, 8 часов вечера

 

Питтсбург, Пенсильвания. Я снял маленькую квартирку, расположенную над пекарней. Утром, когда просыпаешься, нет ничего приятнее запаха свежеиспеченных булочек. Завтра явлюсь на службу в оперативный отдел. Револьвер я почистил, жетон надраил, костюм выгладил.

 

 

Часть 5

 

Глава 1

 

«Я запомнил Купера с первой же встречи, потому что у него был самый вычищенный пистолет из всех, какие я когда‑либо видел».

АЛЬДО СМИТ,

специальный агент ФБР

 

 

19 декабря 1977 года, 9 часов вечера

 

Я даже не подозревал, что преступление порождает столько бумажной волокиты… Свой первый рабочий день я провел за письменным столом, раскапывая горы бумаг, оставшихся от моего предшественника. Я ужасно разочарован, что мне в первый же день не удалось призвать к порядку какого‑нибудь нарушителя. Мне дали секретаря. Ее зовут Диана. Надеюсь, ее опыт мне очень пригодится. У нее очень забавный вид: нечто среднее между святой и певичкой из кабаре.

Некоторые из магнитофонных записей, сделанных специальным агентом ФБР Купером за время его службы, подвергнуты цензуре по соображениям безопасности.

 

10 января 1978 года, 11 часов утра

 

Только что получил сообщение о похищении ребенка в городке Перрисвилль. По‑видимому, это будет мое первое настоящее дело.

 

10 января, час дня

 

Диана, я рассматриваю маленькое желтое шерстяное одеяльце с нарисованными слониками. Оно лежит на земле под окном, через которое похитители вытащили из дома маленькую Крис Роу, ей восемь лет. Требований заплатить выкуп до сих пор не поступало. И никто из домашних не слышал этой ночью ничего подозрительного.

На снегу под окном найдены две цепочки следов. Рабочая обувь с рифленой подошвой и дешевые туфли. Следы тянулись на четверть мили и вели к дороге, где встретились со следами изношенных автомобильных шин. Никаких отпечатков пальцев не обнаружено, единственная улика – это окурок сигареты, похитители выкурили ее, когда шли к машине.

Таковы факты. Они говорят о многом, но только не о том, что никакой тренинг не в состоянии подготовить человека к столкновению с преступлениями подобного рода.

 

10 января, 5 часов вечера

 

Диана, в снегу, неподалеку от того места, где лежал окурок, найден маленький черный волосок – из усов. Это не бог весть что, но все‑таки…

 

10 января, 11 часов вечера

 

Диана, надеюсь, ты не будешь возражать, что я обращаюсь в этих записях к тебе даже тогда, когда разговариваю сам с собой. Просто очень приятно чувствовать моральную поддержку человека с такой развитой интуицией, как у тебя.

В доме Роу сейчас тихо. Мы ждем телефонного звонка и не сомневаемся, что он скоро раздастся.

 

11 января, 9:30 утра

 

Диана, я за всю эту долгую ночь не произнес ни слова!

 

11 января, 11 часов утра

 

Диана, следствием установлено, что в сигаретном окурке, найденном неподалеку от того места, где стоял автомобиль похитителей, содержится какой‑то необычный табак. Я узнал, что здесь в окрестностях есть две табачные лавочки, и сейчас еду туда. Похитители пока что себя никак не проявили.

 

11 января, час дня

 

Диана, я сейчас стою возле табачной лавчонки Петрини, где заодно с сигаретами продаются книги. Пожалуйста, поинтересуйся банковскими счетами Стивена Петрини, выясни, нет ли у него финансовых затруднений? Мое чутье и его черные усы подсказывают мне, что мы на правильном пути. Еще посылаю тебе пробы табака: пусть в лаборатории проверят, соответствуют ли они табаку в окурке.

 

11 января, 3 часа дня

 

Диана, наш книготорговец, без сомнения, является одним из похитителей ребенка. Анализы проб табака совпадают! Мы прослушиваем его телефонные разговоры и теперь ждем, когда преступники начнут действовать. Его сообщник, скорее всего, пчеловод по имени Тесс, большой книголюб. За последний час он четырежды заглядывал в лавчонку.

 

11 января, 6 часов вечера

 

Диана, они перестали отсиживаться и потребовали сто тысяч долларов! Похоже, торговля поэтическими сборниками идет не так бойко, как раньше. Остается только выяснить, жива ли девочка и где она. Отец готов положить деньги в указанное по коротковолновому гражданскому радио место, после чего похитители сообщат, где отыскать дочь.

 

11 января, 7 часов вечера

 

Мы ждем.

 

11 января, 7:15 вечера

 

Все подразделения в действии, в табачной лавчонке прозвучали выстрелы. Я выезжаю за девочкой.

 

11 января, 11 часов вечера

 

Диана, я сегодня видел то, что человеку лучше не видеть. Девочка жива и находится в безопасности, но ни один ребенок не должен испытывать то, что испытала она. Можно только гадать, какие жуткие воспоминания будут теперь преследовать ее всю оставшуюся жизнь.

Когда я ее нашел, она была прикована цепью к дереву, словно замерзший, перепуганный зверек. Никаких телесных повреждений ей не нанесли, единственное – девочка страдала оттого, что ее держали на холоде, под открытым небом. Что же касается душевных ран, то только время покажет, затянутся ли они. Монстры, совершившие это страшное преступление, арестованы. В том месте, где им предстоит провести ближайшие лет двадцать, у них будет достаточно времени, чтобы насладиться чтением книг.

Диана, я надеялся, что успешное завершение моего первого дела принесет мне удовлетворение, подобное тому, которое я испытывал с одной студенткой из Брин‑Мора возле факультетского барбекю. Но, увы, я чувствую только опустошенность. В памяти моей слишком свеж образ испуганной, изнуренной малышки, которую, словно животное, посадили на цепь. Может быть, завтра я и смогу хоть разок удовлетворенно вздохнуть… А может, и нет. Спокойной ночи, Диана!

 

20 января, 3 часа дня

 

Диана, пожалуйста, отправь докладную записку в отдел закупок по поводу кофе, которым они снабжают Бюро. До прихода в контору я никогда не пил такого гадкого кофе. Интересно, в какой чертовой дыре, на каком заштатном складе они откопали эту пакость? И во время какой войны захватили этот кофе в качестве трофея?

 

3 февраля, 10 часов вечера

 

Диана, я стою в подвале заброшенного многоквартирного дома. Пол земляной. На нем в ряд располагается что‑то вроде свежих могил. Из одной торчит рука. Похоже, что женская, на безымянном пальце тонкое серебряное колечко. Судмедэксперты уже выехали и скоро начнут эксгумацию.

Я очень быстро начинаю понимать, что действительность кошмарнее любых моих самых страшных фантазий.

 

4 февраля, 11 часов утра

 

Диана, что ты знаешь о спецагенте по имени Альберт Розенфилд? Почему он такой злобный?

 

4 февраля, 8 часов вечера

 

Диана, обнаружено три трупа. Все – женские. Возраст – от шестнадцати до тридцати. Причины смерти до сих пор не установлены. Я не знаю, кто это сделал, но мне ясно одно: это не совсем человек…

 

5 февраля, час ночи

 

Я боюсь, что здесь действует та же страшная сила, что орудовала в Хейверфорде. Я никому этого не рассказывал. В официальную политику нашего Бюро не входит признание того факта, что зло – некая данность, которую мы своим умом постичь не в состоянии.

 

Дело не закрыто. Все магнитофонные записи, в которых рассказывается о подробностях данного расследования, обнародованию не подлежат.

 

Глава 2

 

 

3 апреля, 10 часов вечера

 

Завтра прибудет новый агент по особым поручениям, который возглавит нашу питтсбургскую контору. Его зовут Уиндом Эрл. Кажется, мы с ним уже встречались.

 

4 апреля, 2 часа дня

 

К моему удивлению, агент Эрл вспомнил, как мы с ним встретились в кампусе на «ярмарке вакансий». Он сказал, что следит за моими успехами с того самого дня, как я поступил в академию. И добавил, что я его не разочаровал. Думаю, что смогу многому научиться у этого человека.

 

16 апреля, 7 часов утра

 

Мистер Балдини, владелец пекарни, расположенной под моей квартирой, теперь каждое утро оставляет у меня на пороге миндальную булочку «медвежий коготь». Постараюсь не забыть и куплю его жене в подарок большой батон колбасы.

 

1 мая, 2 часа дня

 

Диана, я стою возле Восточного залогово‑сберегательного банка. Двое преступников внутри захватили неизвестное число заложников. На тротуаре перед главным входом лежит убитый полицейский. Мы готовы ворваться в помещение, если… О черт! Только что прозвучал выстрел!

 

1 мая, 11 часов вечера

 

Диана, мне сейчас меньше всего на свете хочется стоять на страже закона. Я предпочел бы очутиться на высокогорных лугах Гималаев и жить одним только мгновением. Сегодня я отнял у человека жизнь. Вот как было дело. Двое преступников с шестью заложниками укрылись в служебном помещении банка. Мы размещались перед центральными и задними входами, а также на крыше здания. Один полицейский был убит. По не выясненным пока что причинам первый преступник приставил пистолет к голове президента банка и выстрелил, убив его наповал. Мы тут же начали операцию. Я входил в группу, которая прорывалась через заднюю дверь. Группа, атаковавшая главный вход, вынуждена была отступить, поскольку преступники встретили их шквалом огня. Команда, занимавшая боевую позицию на крыше, не сумела взломать пожарную дверь и в банк не проникла.

Только Уиндом и я вошли в здание без помех. Я уложил одного из преступников: он выбежал из комнаты, где держали заложников, и принялся палить из пистолета в сторону парадной двери. В моем рапорте говорится, что я приказал ему остановиться и бросить оружие. Он не подчинился. Тогда я дважды выстрелил из дробовика, оба заряда попали ему в грудь. Он выстрелил один раз (пуля угодила в пол) и рухнул замертво. Второй преступник сдался без сопротивления.

Поступая в ФБР, я вовсе не собирался отнимать у кого‑то жизнь, напротив, я хотел охранять и беречь жизни других людей. Теперь я прошел по мосту, к переходу через который нас не готовили ни на каких тренировках, и иду неведомо куда. Я не знаю, куда ведет этот мост. Как полагается в ФБР в случаях применения оружия со смертельным исходом, мне дали несколько свободных дней, чтобы я мог прийти в себя и спокойно оценить случившееся. Уиндом пригласил меня на завтра к себе – пообедать и сыграть с ним партию в шахматы.

Я позвонил папе и рассказал о сегодняшнем несчастье. В его голосе я уловил печаль. Он понимает, что я теперь стал членом клуба, куда не стремится попасть ни один мыслящий и тонко чувствующий человек. Он не искал для меня слов утешения, поскольку знает, что мои переживания невозможно выразить словами.

 

2 мая, 9 часов утра

 

Диана прислала мне цветы, а мистер Балдини – полдюжины булочек разных сортов. Спал я отвратительно: всю ночь мне чудилось, что я стреляю, и отдача толкала в плечо.

 

2 мая, 11 часов вечера

 

Играть в шахматы мне еще учиться и учиться… Уиндом обыграл меня в семь ходов. Его жена Каролина – изумительная женщина. Когда мы с ней ненадолго остались наедине, она рассказала мне о том, как Уиндому пришлось впервые пустить в ход оружие, и выразила надежду, что на меня это не произведет такого ужасного и долговременного впечатления, как на Уиндома. Не понимаю, что она имела в виду?

 

12 мая, 3 часа дня

 

Еще в нашей конторе принято после применения оружия направлять сотрудников к штатному фэбээровскому психиатру; я сегодня провел с ним целый час, обсуждая случившееся. Подозреваю, что этот лекаришка был эмоционально ущербным ребенком и рос в пещере с дикими зверями.

 

15 мая, 11 часов утра

 

Меня засадили за бумажную работу, и надежды на скорое избавление от нее нет никакой. Зря я, наверное, посоветовал психиатру помириться с отцом и не обвинять мамашку в том, что ее сына тянет к другим мужчинам.

 

10 июня, час дня

 

По‑моему, я наконец столкнулся с настоящей загадкой, ответа на которую не существует. Как удается засунуть маленькие снежинки в стеклянное пресс‑папье?

 

2 июля, 3 часа дня

 

Диана, мне приснился страшный сон, и одной лишь реакцией подсознания на разряд электрических синапсов его не объяснить. Во сне напротив меня сидел в зеленом кресле какой‑то безногий мужчина. Сперва он сидел молча, а потом расхохотался и заявил, что убежать я не сумею, поскольку ОНО у меня за спиной и моя гибель неминуема. Я дико закричал и проснулся.

Возникает вопрос: что такое ОНО и как ЕГО остановить?

 

15 июля, 9 часов утра

 

Ну вот я и освободился от бумажной работы, которая так меня угнетала. Наш штатный психиатр с комфортом отдыхает в отделении интенсивной терапии после того, как засунул голову в духовку и включил газ.

Я выяснил, что на оперативную работу меня вернул Уиндом. Мы с ним будем напарниками. Меня никак не покидают воспоминания о том безногом человеке и о его словах.

 

28 июля, 5 часов вечера

 

Диана, я стою над трупом мужчины лет тридцати. Его руки связаны за спиной. Он убит выстрелом в затылок. Кисти рук отрезаны, зубы выбиты, лицо изуродовано до неузнаваемости. Возможно, мы так и не выясним, кто он такой и кем работал. Похоже, тут действовали профессионально.

 

1 августа, 9 часов вечера

 

Диана, мне только что позвонил Уиндом. Я сейчас еду на встречу с ним в район, пользующийся весьма сомнительной репутацией. В его голосе звучали нотки, которых я никогда раньше не слышал. То, что мы делаем, конечно, никак не соответствует принятым в ФБР правилам, но я целиком полагаюсь на многолетний опыт Уиндома.

 

1 августа, 11 часов вечера

 

Диана, я обнаружил машину Уиндома. Но его самого нигде не видно. Я вхожу в заброшенное здание… У меня очень нехорошие предчувствия… Так, я влез в пролом в стене… теперь иду по бывшему коридору… впереди лестница… Там что‑то есть!.. Диана, на верхней ступеньке я нашел бумажник Уиндома и его же удостоверение личности!.. Так… иду дальше…

 

2 августа, час ночи

 

Диана, примерно в 11 часов 10 минут я добрался до двери, на которой начерчен мелом большой крест. Войдя, я оказался в пустой комнате, посреди которой на полу, залитом лунным светом, проникавшим сквозь отверстие в стене, лежали две отрубленные кисти рук.

Полагаю, это руки… впрочем, что это я. Любое предположение – всего лишь догадка, не больше того… Лабораторные анализы покажут, имеют ли эти руки отношение к телу, найденному двадцать восьмого июля. Если это так, то руки явно хранились в холодильнике, поскольку следов разложения на них практически не было.

А Уиндома так и не видно…

 

2 августа, 3 часа ночи

 

Диана, я только что ушел из дома Эрлов, мы долго беседовали с Каролиной. По ее словам, Уиндому вчера часов в семь вечера позвонили по телефону. Вскоре после звонка он уехал, сказав, чтобы Каролина его не ждала. Кто звонил и зачем – он не объяснил.

Я чувствую, что не в силах успокоить Каролину, не в силах помочь ей. Я не сумел найти нужных слов и поддержать женщину, у которой пропал муж. Но Каролина – сильная и, по‑моему, просто удивительная женщина!

 

2 августа, 8 часов утра

 

Диана, обнаружен еще один труп. При сходных обстоятельствах. Руки связаны за спиной, кисти отрезаны, лицо и зубы не поддаются опознанию, в черепе пуля. Эксперты пришли к тревожному выводу. Лицо было изуродовано, когда жертва еще дышала, руки убийца отрезал тоже еще живому человеку. Жертву пытали. Отпечатки пальцев, снятые с отрубленных рук, принадлежат некоему Луису Данте, мелкой сошке в преступном мире Питтсбурга. Он был ранее судим за вымогательство и попытку убийства. Через несколько часов нам сообщат, принадлежат ли ему отрезанные руки. Я уверен, что да.

Уиндом, очевидно, напал на след. Я бы все отдал, лишь бы узнать, кто позвонил ему прошлой ночью. Я очень боюсь за Уиндома.

 

2 августа, 9 часов вечера

 

Уиндома нет уже сутки. Диана, с каждым часом все больше нарастает беспокойство за его судьбу. Я снова разговаривал с Каролиной. Она держится хорошо и… (Слышен телефонный звонок.)  Извини, пожалуйста! Мне приказали поехать на заброшенную баржу, пришвартованную к берегу на реке Огайо. Я должен приехать один. Не знаю, что там меня ждет…

 

2 августа, 11 часов вечера

 

Я стою в тени подъемного крана. Внизу видна полузатопленная баржа. В свете луны посреди палубы белеют два предмета… Это опять отрезанные кисти рук. Однако есть и некоторое отличие… В одной руке зажата черная квадратная картонка. В другой – такая же, но только белая. Что это означает, я пока не понимаю. Что это за игры, Диана?

 

3 августа, 10 часов утра

 

Заместитель начальника отдела расследования уголовных преступлений прибыл в Питтсбург, чтобы лично курировать ход следствия. Его зовут Гордон Коул. Похоже, у него плоховато со слухом, а вот зато голосище знатный – я такого еще не слышал! Он ознакомился с делом, расспросил, в каких направлениях идут поиски, похвалил нас за оперативность и отбыл в Вашингтон так же стремительно и громогласно, как и появился.

 

3 августа, 4 часа дня

 

Каролина получила весточку от Уиндома. Я мчусь к ней.

 

3 августа, 5 часов вечера

 

Диана, сегодня, без двух минут четыре, Каролине позвонили. Голос был еле слышен, но она уверена, что говорил Уиндом. Он сказал только два слова:

– Я тону… Я тону…

Тут связь прервалась. Установить, откуда звонили, не удалось. Без ведома Каролины я организовал прослушивание ее телефона, но разговор был таким кратким, что мы смогли установить только одно – звонили не издалека. Каролина расстроена – что вполне объяснимо. Однако она очень стойкая женщина, и я с каждым часом восхищаюсь ею все больше и больше. Боюсь, что, если мы в ближайшее время не отыщем Уиндома, он погибнет.

 

3 августа, 7 часов вечера

 

Опознали вторую жертву. Это Джимми Лестер, мелкий воришка. Его не раз арестовывали. Связи между двумя этими жертвами установить не удалось. Нет никаких доказательств, что они имели какие‑то общие дела или общих знакомых в преступном мире. Один – мелкий жулик, другой – профессиональный костолом из мира организованной преступности.

 

4 августа, 10 часов вечера

 

Центральная больница. Сегодня в половине десятого утра Уиндом вошел в наш офис и рухнул, потеряв сознание. Вопросы о том, где он был последние три дня, пришлось отложить, пока он не окрепнет. Пока что он все время спит. Врачи наблюдают за ним. Выяснение того, нет ли у него каких‑то серьезных нарушений, отложено до завтра. Каролина сидит у его постели и ждет, когда он проснется. Все наше Бюро тоже ждет.

Я уверен, что ответ на эту загадку существует. Два убитых уголовника, отрубленные руки, черный и белый квадратики, слова Уиндома, обращенные к Каролине: «Я тону… Я тону…» Но смысл всего этого от меня ускользает. Мне нужна его помощь.

 

5 августа, 7:30 утра

 

Я записал на пленку наш разговор с Уиндомом, состоявшийся час назад.

 

Уиндом: Сейчас солнечно?

Купер: Да.

Уиндом: Хорошо.

Купер: Ты можешь рассказать мне о том, что произошло за последние четыре дня?

Уиндом: Ты хороший ученик, Купер.

Купер: Последние четыре дня… Ты помнишь, где ты был?

Уиндом (смеется) : Щели в двери.

Купер: Что ты видел?

Уиндом: Видел?

Купер: Да, что ты видел?

Уиндом: Дейла Купера.

Купер: Что ты видел?

Уиндом: Бездну, Куп. Бездну…

Купер: И что ты там обнаружил?

Уиндом: Обнаружил?

Купер: Да.

Уиндом: Удивительные вещи.

На этой фразе Уиндом потерял сознание. Когда он придет в себя, я снова попытаюсь с ним поговорить. Я не понимаю, то ли он еще в шоке, то ли говорил все это, находясь в здравом уме и твердой памяти.

 

5 августа, 9 часов вечера

 

Вероятно, мы так и не узнаем, что произошло с Уиндомом за последние четыре дня. Он ничего не помнит… по крайней мере, ничего такого, что помогло бы нам разгадать тайну этих убийств и его исчезновения.

Я уверен, что ключ к случившемуся с Уиндомом надо искать в его словах о бездне и об удивительных вещах, которые он там обнаружил, однако это тоже останется неразгаданным. Уиндом не помнит нашего разговора.

А может быть, мой сон как‑то с этим связан? Безногий человек говорит, что от ЭТОГО мне не убежать… Безрукие трупы. Бездна, удивительные вещи, таящиеся в ней… Я чувствую за всем этим какой‑то беспросветный мрак. Но никак не могу сложить части головоломки в единое целое. Уиндому, как и нам, неведомо, что с ним приключилось. Я рад его возвращению: может быть, мы вдвоем сумеем составить картинку из отдельных частей головоломки. Но пока что Уиндому хочется – так он мне сказал – тихо‑мирно поиграть в шахматы.

 

Расследование, продолжавшееся четыре месяца, ни к чему не привело. Никто не был арестован.

 

Глава 3

 

 

20 января 1979 года, 9 часов утра

 

Диана, в бухгалтерии мне сказали, что у меня накопилось много отгулов и я могу уйти в отпуск. Десять дней вынужденного безделья, этакой ссылки… Уиндом рассказал мне о маленьком островке к югу от границы. Он уверяет, что там можно хорошо отдохнуть. Пожалуй, я воспользуюсь его советом. А на досуге буду штудировать пособие по освобождению заложников.

 

25 января, 5 часов вечера

 

La Casa el Corazón.  «Дом сердца». Здесь Уиндом и Каролина провели свой медовый месяц. Шаг в прошлое. Я смотрю с балкона на теплые воды Карибского моря. Во дворе старик сидит за шахматной доской. Уиндом рассказывал мне о каком‑то старике, который обучил его всем премудростям шахматной игры. Если это тот самый старик, ему сто лет в обед.

 

25 января, 11 часов вечера

 

Сегодня вечером произошел странный случай. После ужина я вышел во двор, сел напротив старика и сказал, что слышал, будто он очень хороший учитель. Старик подтвердил, что это правда, посмотрел мне в глаза и произнес слово «la muerte»[11]. После чего встал и направился к выходу. Я кинулся за ним, требуя объяснений. И получил их, перед тем как старик свернул в темный переулок.

– На твоем лице тень смерти, я ничему не могу научить тебя.

Я спросил, откуда он знает. Старик покачал головой и ответил:

– Это неправильный вопрос.

И растворился в ночи.

 

26 января, 7 часов утра

 

Диана, проснувшись сегодня утром, я обнаружил окровавленную тушку цыпленка, прибитую к двери моей комнаты. Я собираюсь разыскать старика.

 

26 января, 7 часов вечера

 

Диана, я стою у дверей маленькой лачуги с земляным полом. Внутри горит единственная свечка. На веревке, перекинутой через балку, висит труп старика. Он умер, по всей вероятности, часов десять‑двенадцать назад. На грубой доске, заменявшей ему стол, лежит клочок бумаги, на котором написано: «Прости. Я просто старый дурак. Господи, останови его!»

К кому обращался старик? Ко мне? Местные жители говорят, что старик был не в своем уме. Может, это и так, но нельзя забывать, что граница между гениальностью и сумасшествием бывает очень призрачной. Старик увидел что‑то ужасное в моем лице, это испугало его настолько, что он покончил с собой. Но за что он просил прощения?

 

Дата следующей записи неясна.

 

Диана… Темно… темно… Нужно уезжать с этого острова… Нет… нет… Это обезьянья рука… Бежать с острова… О…

 

27 января, 9 часов вечера

 

Диана, мне кажется, последние сутки я находился под действием какого‑то очень сильного наркотика. Как и зачем мне его дали, я не знаю. В результате я совершенно потерял ориентацию, не понимал, где я, на каком свете. Двери, ведущие в подвалы моего подсознания, оказались открыты, и я увидел там сплошной кошмар.

За этим стоит некая злая сила, и я уверен, что это каким‑то образом связано со смертью старика и с пока неизвестными мне событиями, которые происходят дома. Ты можешь назвать это предчувствием, однако я ничуть не сомневаюсь, что в Питтсбурге произошло нечто ужасное, и я ничего не могу с этим поделать. Здесь, на острове, нет телефона, а следующий катер прибудет только утром. Если б я только мог связаться с Уиндомом!..

 

28 января, 10 часов утра

 

Наконец‑то показался берег материка! Чувство ужаса, сковавшее меня вчера, до сих пор достаточно сильно. К тому же у меня начинается морская болезнь. Если повезет и ветер будет попутным, я засветло буду в Питтсбурге.

 

28 января, 11 часов вечера

 

Диана, не понимаю, как я мог уединиться на острове в такой момент?! Каролина Эрл похищена. По моим прикидкам, ее похитили как раз тогда, когда на меня начал действовать наркотик. Непонятно, какая связь может существовать между двумя этими событиями, происходившими за полторы тысячи миль друг от друга… Однако я уверен, что связь существует. На Тибете верят, что нет независимых событий, все в мире взаимосвязано.

О похищении мне известно немногое. Когда Уиндом и Каролина садились за стол, в дом ворвались трое мужчин. Они были вооружены до зубов и отлично обучены своему делу. Уиндом не успел оказать сопротивления: его ударили и он потерял сознание. Когда же очнулся, Каролина исчезла.

Никаких сообщений от ее похитителей пока не поступало. Все службы охраны правопорядка подняты на ноги. Однако сейчас мало что можно предпринять. Остается уповать на удачу.

 

29 января, 3 часа ночи

 

До сих пор никаких известий. Я рассказал Уиндому о том, что случилось на острове. Его особенно заинтересовали слова старика, которые он сказал мне незадолго до того, как свел счеты с жизнью.

Странно, но Уиндом не опечалился, узнав о смерти старика. Наверное, после того, что произошло за последние несколько дней, его уже ничто не может удивить или огорчить.

 

29 января, 7 часов утра

 

Диана, все без перемен. Бо́льшую часть ночи я провел с Уиндомом, мы играли в шахматы и ждали. Стратегический талант Уиндома нисколько не пострадал от пережитых потрясений. Он трижды обыграл меня. В ФБР сложилось мнение, что на Уиндома, вполне возможно, будет совершено покушение. Я буду рядом с ним, пока опасность не минует.

 

29 января, 9 часов утра

 

Сегодня утром был задержан бродяга в свитере, который был на Каролине, когда ее похитили из дому. Сейчас будем его допрашивать.

 

29 января, 10 часов утра

 

Диана, вот запись моего разговора с бродягой.

Купер: Где вы взяли этот свитер?

Бродяга: Мне его Бог дал. Бог дает – Бог берет.

Купер: А Бог вам что‑нибудь сказал?

Бродяга: Он рассмеялся.

Купер: А как выглядел Бог?

Бродяга: Если смотреть на Бога, то превратишься в камень.

Купер: Рядом с Богом был еще кто‑нибудь?

Бродяга: Ангел с красным лицом, как у Христа.

Купер: Что вы имеете в виду?

Бродяга: Кровь.

Купер: Этот ангел был мужчиной или женщиной?

Бродяга: Это был ангел без свитера. Когда Бог причинял ему боль, он кричал, как женщина.

Купер: А откуда вам известно, что это был Бог?

Бродяга: Потому что он велел мне передать Его Слово.

Купер: Какое Слово?

Бродяга: Бог везде.

 

Остальная часть беседы несущественна.

Свитер достался бродяге не случайно. Похитители Каролины знали, что мы найдем этого парня и он расскажет нам именно то, что им было нужно.

Известие ужаснуло меня. Каролину мучили! И если потребуется, преступники не побоятся сотворить с ней что‑нибудь еще более ужасное. Здесь явно что‑то зашифровано, но что?.. Не понимаю… «Бог везде»… Я думаю, это ключевая фраза.

Мы обшарили весь район, где был найден бродяга, но я не жду никаких результатов. Уиндом молча наблюдает за происходящим, он беспомощен… как и все мы.

 

31 января, 11 часов вечера

 

Диана, прошел еще один день, а о Каролине по‑прежнему никаких известий. С каждым часом я ощущаю, что надежды найти ее живой остается все меньше и меньше. Преступники не предъявляют никаких требований. Я совершенно не понимаю, зачем ее похитили… Разве что желали сохранить в тайне что‑то, о чем она узнала? Но какой опасный секрет могла узнать Каролина? А может, они пытаются остановить Уиндома? Однако он даже не намекнул на подобную возможность, а я должен ему доверять.

Я постоянно возвращаюсь в мыслях к словам «Бог везде». Если считать, что Бог везде, то, значит, Он все слышит и видит. Подобное допущение настолько серьезно, что я никому о нем не говорил, даже Уиндому, но вдруг у нас в Бюро затаился ИХ ЧЕЛОВЕК, который следит за каждым нашим шагом? Однако, если это так, зачем они дали нам знать? Я теряюсь в догадках.

 

2 февраля, 11 часов утра

 

В Вашингтонскую штаб‑квартиру ФБР поступило следующее сообщение: «Она его любит. Она его не любит. Она не умерла, но ее любовь мертва. Каролина, Карол, Ка, К. пропала».

Послание было получено по защищенной телефонной линии. Как они получили к ней доступ – никому не понятно. Мы явно имеем дело с противником, обладающим изощренным и очень коварным умом. Мои опасения, что он окопался в Бюро, все растут. Я пока не говорил об этом с Уиндомом, но придется.

 

3 февраля, 11 часов вечера

 

Я поделился с Уиндомом своими опасениями: дескать, я боюсь, что человек, которого мы ищем, работает вместе с нами в Бюро. Он призвал меня соблюдать осторожность, сказал, чтобы я никому об этом не говорил. До сих пор нам ничего не известно… даже отдаленного намека нет на то, где искать Каролину.

 

5 февраля, 9 часов вечера

 

Диана, Уиндом согласился побеседовать со мной под гипнозом. Нам обоим кажется, что события, которые происходили с ним во время его исчезновения, имеют отношение к исчезновению Каролины. Далее следуют выдержки из нашего разговора, который, вообще‑то, продолжался около двух часов.

 

Купер: Где ты сейчас находишься?

Уиндом: Здесь много света и очень темно.

Купер: Что ты видишь?

Уиндом: Правду… Ха‑ха‑ха!

Купер: Почему тебя сюда привели?

Уиндом: Меня никто не приводил. Я был избран.

Купер: Для чего ты был избран?

Уиндом: Чтобы быть хорошим скаутом. (Смеется.)

Купер: Почему тебя освободили?

Уиндом: Чтобы я выполнил свою миссию.

Купер: А в чем состоит твоя миссия?

Уиндом: А ты сам не понимаешь?

Купер: Нет.

Уиндом: А Каролина поняла… увидела.

Купер: Что она увидела?

Уиндом: Любовь… и зло.

Купер: Ты можешь отвести меня туда, куда отвели тебя?

Уиндом: Нет.

Купер: Почему?

Уиндом: Отсюда туда не попадешь. (Смеется.)

 

Вскоре после этого я завершил гипнотический сеанс, потом прослушал запись вместе с Уиндомом. Но боюсь, никому из нас это не помогло.

 

В течение двух следующих месяцев местонахождение Каролины оставалось неизвестным.

 

Глава 4

 

 

10 апреля, 11 часов утра

 

Диана, я в аэропорту. Получено донесение, что во время облавы на проституток на Нижнем Манхэттене арестована женщина, похожая по описанию на Каролину. Мы с Уиндомом вылетаем, чтобы опознать задержанную.

 

10 апреля, час дня

 

Диана, мы опять ее потеряли! Судя по снимку, сделанному в полиции после ареста, это была Каролина, однако час назад ее отпустили под залог, и она скрылась в неизвестном направлении.

Увидев, в каком состоянии его жена, Уиндом был потрясен. Я должен признать, что при первом взгляде на снимок не узнал ее. Что же с ней сотворили эти мерзавцы?! Фотографии раздали всем полицейским и всем нашим агентам. Я сам собираюсь искать Каролину на улицах города.

 

11 апреля, 3 часа ночи

 

Диана, вокруг тьма кромешная. Не видно ни зги.

 

11 апреля, 2 часа дня

 

Каролину разыскали час назад. Сейчас она сидит в комнате для допросов. Ей надели наручники, чтобы она не смогла никого травмировать (и себя в том числе). Она не узнала Уиндома. Похоже, у нее ломка (скорее всего, героиновая), хотя трудно даже представить себе настолько сильный наркотик, чтобы он мог превратить женщину, которую я когда‑то знал, в сидящее передо мной существо.

Каролину положат в больницу Бельвью, чтобы укрепить ее здоровье перед переездом в Питтсбург. Уиндом держится молодцом, но все время молчит. Боже, какие ужасающие тайны спрятаны в измученном мозгу Каролины? Мы с Уиндомом будем по очереди дежурить возле нее, чтобы с ней круглые сутки кто‑то был. Весьма велика вероятность, что люди, совершившие это немыслимое злодеяние, предпримут вторую попытку, если сочтут, что Каролина по‑прежнему представляет для них угрозу.

 

11 апреля, 9 часов вечера

 

Бельвью. Уиндом вышел пройтись. У Каролины начинается ломка. Я чувствую, нам предстоит очень долгая ночь…

 

11 апреля, 11 часов вечера

 

Крики Каролины разносятся по всем коридорам. Диана, что за чудовище могло причинить такое зло ни в чем не повинному человеку?

 

12 апреля, 6 часов утра

 

Каролина перестала кричать час назад. Уиндом сидел в коридоре и молча слушал ее, пока она не замолчала. Теперь ей, похоже, полегче, хотя все еще очень плохо. Анализы показали в крови Каролины очень высокое содержание героина и небольшую концентрацию какого‑то другого наркотика, который в лаборатории не сумели идентифицировать. Мы сможем точнее оценить ее состояние, когда она придет в себя.

 

12 апреля, 7 часов вечера

 

Состояние Каролины без изменений. Врачи до сих пор не смогли определить, что представляет собой второй наркотик, обнаруженный в ее организме. Пока лишь понятно, что это очень редкое, опасное вещество, которое раньше им никогда не встречалось.

 

13 апреля, 5 часов утра

 

Почти сутки без всяких перемен. Врачи опасаются, что если Каролина не придет в себя в ближайшее время, то это не произойдет никогда.

 

13 апреля, 8 часов утра

 

Диана, совсем недавно Каролина открыла глаза. Я взял ее за руку и попытался объяснить, что она в безопасности. В этот момент вошел Уиндом и, склонившись над женой, нежно погладил ее по голове. В ее глазах появились слезы. Мне кажется, она сделала первый шаг к выздоровлению.

 

13 апреля, 4 часа дня

 

Каролина пока не произнесла ни слова, однако, мне кажется, она знает, кто я такой. Доктора разрешили перевезти ее завтра в Питтсбург. По просьбе Уиндома мне поручили охранять Каролину, справедливо полагая, что на этом ее тяжкие испытания, вполне возможно, не закончатся.

Наше сознание, Диана, – это самое мощное лечебное средство. Существуют методы исцеления, недоступные пониманию западного человека, и сейчас они могут пригодиться. Я сказал об этом Уиндому, и он согласился попробовать любые методы, лишь бы Каролина пришла в себя. Я никогда еще так не тревожился за другого человека!

 

14 апреля, 3 часа дня

 

Каролина назвала меня Купером. Завтра мы перевезем ее в охраняемое, надежное место, потому что в больнице бедняжку оставлять опасно. К Уиндому Каролина относится как‑то странно. Она понимает, кто перед ней, и в то же время что‑то ее сковывает.

 

15 апреля, 2 часа ночи

 

Диана, на жизнь Каролины было совершено покушение! Снова это загадочное вещество, на сей раз оно оказалось в капельнице. Такой дозы хватило бы, чтобы убить не одного, а двадцать человек. Когда сиделка собралась заменить капельницу, я вдруг заметил, что цвет жидкости слегка отличается от прежнего, и успел остановить ее. Уиндом допрашивает весь больничный персонал, который мог иметь доступ к капельнице. Из‑за случившегося мы покидаем больницу не завтра, а сегодня вечером.

 

15 апреля, 4 часа утра

 

Мы уже в безопасном месте, и Каролина устроена с комфортом. Она не знает, что на ее жизнь опять покушались. Допрос, который проводил Уиндом, ничего не дал. Никто не видел ничего мало‑мальски подозрительного. Покушение не удалось по чистой случайности, нам страшно повезло. Теперь у меня нет уверенности, что в безопасном месте, где мы сейчас находимся, действительно безопасно.

 

15 апреля, 6 часов вечера

 

Все спокойно. Дом оцеплен. Сегодня Каролина улыбнулась и взяла меня за руку. Уиндом был, по‑моему, очень доволен.

 

16 апреля, 2 часа ночи

 

Каролина проснулась с диким криком. Я вбежал в комнату и увидел, что над ней склонился Уиндом: он что‑то говорил ей нежно и ласково. Каролина сказала, что видела лицо человека, который до сих пор ее преследует, и что она знает о своей близкой смерти. Но внешность этого человека она описать не смогла. Уиндом постепенно успокоил ее, и она заснула. Что‑то таится в ее подсознании и не дает ей выздороветь. Может быть, завтра Уиндом разрешит мне прорваться к этой тайне.

 

16 апреля, 3 часа дня

 

Диана, зарегистрируй следующую запись как протокол первого гипнотического сеанса, объект воздействия – Каролина Эрл. Слушать это нелегко.

 

Купер: Вы меня понимаете?

Каролина: Да.

Купер: Вы знаете, кто я?

Каролина: Да.

Купер: Попробуйте вспомнить тот вечер, когда вас похитили… Вы сидели за столом… Что было дальше?

Каролина: Свиная отбивная… Погас свет… Уиндом вскрикнул: «Нет!»

Купер: Вы видели их лица?

Каролина: Нет.

Купер: Что произошло дальше?

Каролина: На мое лицо опустилась ладонь. Я закричала.

Купер: А потом?

Каролина: Меня били… били… и опять били… Пожалуйста, не надо!..

Купер: Не волнуйтесь. Сейчас вы в безопасности, они больше не причинят вам вреда. Вы помните, что произошло потом?

Каролина: Темнота… Прикосновение чужих рук… снова и снова… Перестаньте, прекратите… Мне больно… рука… что‑то колет…

Купер: Игла?

Каролина: Да.

Купер: Вам кололи наркотики.

Каролина: Жжет… Я хотела выбить мозги из своей головы. Я так сильно билась головой о стену.

Купер: Вы запомнили хоть одно лицо?

Каролина: Да.

Купер: Кто он? Это он мучил вас?

Каролина: Это его помощник. Он мертв.

Купер: Откуда вы знаете, что он мертв?

Каролина: О нет…

Купер: Не волнуйтесь, со мной вы в безопасности. Расскажите, что произошло с помощником.

Каролина: Его голова лежала на моих коленях и смотрела на меня. А тело валялось на полу.

Купер: Не понимаю.

Каролина: Я слышала его крики… Ему отрезали голову и положили мне на колени. Нет! Нет! Нет! Нет!

Купер: А еще чьи‑нибудь лица вы запомнили?

Каролина: Нет, мне не позволили их увидеть.

 

В этот момент, Диана, я вывел ее из гипнотического состояния. Проверь по местным управлениям полиции, не находили ли где‑нибудь за последние два месяца обезглавленный труп.

Боже мой, какие же ужасы пришлось увидеть бедной Каролине! Я не отходил от нее после сеанса, пока она благополучно не забылась сном, который дал ей хоть какую‑то надежду на отдых. Я горю желанием ей помочь, это моя самая большая мечта.

 

17 апреля, 9 часов вечера

 

Диана, личность главного мучителя Каролины пока установить не удается. Конечно, это только мои догадки, но мне кажется, Каролина пытается что‑то в себе подавить. Похоже, опознать безумного палача для нее так же мучительно, как и пройти через сами муки. Однако состояние Каролины улучшается, хотя меня не покидает ощущение, что им с Уиндомом трудно снова найти общий язык, что‑то не клеится… Это ставит меня в затруднительное положение, поскольку меня все больше тянет к Каролине. Тем не менее мои личные чувства не должны стать для них помехой. Я третий лишний, в этой роли мне и следует оставаться. Я всего лишь выполняю служебное задание, и ничего сверх того!

 

20 апреля, 9 часов вечера

 

Уиндом решил покинуть дом, где сейчас находится Каролина. Он полагает, что его постоянное присутствие только тормозит ее выздоровление. Я подозреваю, что он считает себя виноватым в ее похищении и боится, как бы его присутствие не напомнило ей о перенесенных страданиях.

Мы несколько часов обсуждали с ним подоплеку преступления, совершенного против его жены. Уиндом не сомневается, что между его похищением и похищением Каролины существует некая связь, однако найти связующее звено никак не может.

Перед отъездом в город Уиндом сказал мне, что он верит в зло как в реальную, самостоятельную жизненную силу и что зло, благодаря своему вероломству, берет верх над добром.

– Победителей не судят, – заявил Уиндом. – Никто и не вспомнит по окончании схватки, был он добрым или злым.

И это говорит лучший профессионал, стоящий на страже закона… лучший из всех, кого я когда‑либо знал!

 

21 апреля, 7 часов утра

 

Не успел Уиндом вернуться в город, как на пороге его собственного дома на него напали. Полоснули ножом по руке и плечу – правда, раны неглубокие – и скрылись в неизвестном направлении. Дом явно обыскивали. Я не стал говорить Каролине о нападении на ее мужа. Она наверняка захочет поехать к нему, а это слишком рискованно.

И все же кого может опознать Каролина? И почему она не в состоянии вспомнить, кто он? Уиндома теперь самого охраняют, и он не сможет вернуться сюда, пока мы не убедимся, что преступники не установили за ним слежку.

 

30 апреля, 7 часов вечера

 

Я не знаю, что мне делать. Я оказался перед труднейшим выбором: либо обмануть доверие моего друга и наставника, либо предать мою любовь.

Мои чувства к Каролине взаимны. Сегодня на прогулке Каролина сказала, что любит меня, любит со дня нашей первой встречи. Сначала я еще пытался устоять, убеждал ее, что не испытываю к ней тех же чувств, что она ко мне… но Каролина разгадала мою хитрость, и наш разговор завершился долгим, страстным объятием.

Я ни о ком такого не говорил, но о Каролине с полной уверенностью говорю, что люблю ее больше жизни. Все мои мысли, желания, все мое существование в те минуты, когда я не сплю, посвящены ей. Я хочу помочь ей выздороветь и хочу защищать ее всю жизнь. Мы любили друг друга под ярким весенним солнцем, и впервые с тех пор, как закончились ее мытарства, я видел Каролину счастливой.

Не знаю, что я скажу Уиндому, когда он приедет сюда завтра утром. Я не могу и не стану ему лгать, тем более что это все равно бесполезно.

Но пока что у нас впереди целая ночь! Утро вечера мудренее!

 

Следующая запись была сделана в тот же вечер Каролиной Эрл.

 

Я люблю тебя, Дейл Купер!

 

30 апреля, 11:30 вечера

 

Недавно Каролина проснулась с громким воплем. Она видела во сне лицо своего похитителя и уверена, что она его знает. Я думаю, барьеры, не дававшие ей окончательно прийти в себя, потихоньку разрушаются. Каролина дала согласие утром еще раз подвергнуться гипнозу. Я думаю, в одном Уиндом все‑таки не прав. Любовь сильнее зла.

 

1 мая, час ночи

 

Что‑то не так… Каролина!

 

Время следующей записи не установлено.

 

Я ранен… я теряю сознание… Каролина убита… Убита… Прости меня…

 

Глава 5

 

«Это была жуткая сцена, я ничего ужасней в своей жизни не видел, хотя воевал, а потом десять лет прослужил в ФБР. События развивались следующим образом.

Примерно в девять часов утра кто‑то в полной панике позвонил из охраняемого дома в отделение скорой помощи и попросил срочно приехать. Местная полиция была тут же оповещена, и дежурный в свою очередь позвонил нам. Мы полагаем, что первым с места происшествия позвонил агент Эрл. Местная полиция прибыла туда буквально за минуту до нас. Мы усилили наружную охрану и вошли в дом. На полу в гостиной, рядом с креслом, лежал агент Купер, он был ранен ножом в грудь. Купер потерял много крови и был без сознания. Он держал в объятиях Каролину Эрл. Ей также была нанесена ножевая рана, и Каролина скончалась. Следы крови показывали на то, что Каролину убили в спальне, а затем перенесли в гостиную и положили в той позе, в какой мы ее обнаружили. Агент Эрл сидел в кухне, судорожно сжимая в руках телефонную трубку. Он пребывал в полной прострации, и мы не смогли привести его в чувство. По‑моему, он лишился рассудка. В ходе расследования никто не был арестован».

БИЛЛ РОМ,

специальный агент ФБР

 

 

15 мая

 

У меня нет под рукой часов. Я лежу в больнице. Стены выкрашены бледно‑голубой краской. В палате есть еще какой‑то мужчина, но я не могу пошевелиться и не вижу его, а лишь слышу его кашель. Каролина умерла. Насколько я понимаю, нас с ней обнаружил Уиндом. Не знаю, смогу ли я теперь посмотреть ему в глаза.

Я очень плохо помню события того вечера. Помню только, что я вдруг очнулся и ощутил, что обнимаю безжизненное тело Каролины… Глаза ее были закрыты. Врач сказал: мне очень повезло, что я остался в живых… А я ответил, что если он действительно так думает, значит он ничего в жизни не понимает, для него все сводится к работе системы кровообращения. Каролину похоронили десять дней назад… Я должен был там быть… Это я должен был умереть, а не она…

 

20 мая, 7 часов утра

 

Диана, я постараюсь как можно точнее воссоздать события этой страшной ночи. Примерно в час я услышал на улице возле дома какие‑то подозрительные звуки. Каролина спала. Я достал оружие и обследовал помещение, но никаких следов насильственного вторжения в дом не обнаружил. Внешний периметр тоже вроде бы был в порядке. Я вернулся в спальню взглянуть на Каролину и неожиданно почувствовал, что там есть кто‑то посторонний. Но прежде чем успел среагировать, меня ударили ножом, который прошел между ребрами и повредил левое легкое. Думаю, именно в этот момент я выкрикнул: «Каролина!» – и потерял сознание.

Следующее, что я могу припомнить, – это как я ненадолго пришел в себя и понял, что сжимаю в объятиях мертвую Каролину. Ее длинная белая сорочка была вся в крови.

Папа сейчас здесь, в больнице. Гордон Коул – тоже. Они, похоже, нашли общий язык. Диана, я впервые в жизни понял, что такое любовь… понял потому, что потерял ее.

 

20 мая, 3 часа дня

 

Гордон рассказал мне, что нас с Каролиной нашел Уиндом. Нашел и не выдержал этого зрелища. Он потерял рассудок, и пока привести Уиндома в чувство не удалось. Такой раны не нанесет ни один нож. Уиндом сейчас в той же больнице, что и я, только в психиатрическом отделении.

Боже, что я наделал! Я предал моего лучшего друга, довел его до безумия. А ту, которую любил больше всего на свете, не сумел уберечь…

Как только смогу, я пойду и к Уиндому, и к Каролине.

 

25 мая, 4 часа дня

 

По‑видимому, у меня был поврежден кровеносный сосуд, но кровотечение было слабым, и его не обнаружили. Вчера сосуд лопнул, и я потерял много крови. Помнится, у меня возникло чувство, будто меня уносит течением реки, а вокруг бегают, суетятся какие‑то люди… Я хотел сказать им, что все нормально: не держите меня, дайте мне уплыть…

Папа сказал мне сегодня, что у меня была двухминутная остановка сердца. Значит, я был мертв. Никакого света, о котором рассказывают другие люди, перенесшие клиническую смерть, я не помню. Мне просто казалось, что меня уносит течение… и возникло чувство покоя… Жаль, что мне не дали уплыть.

 

1 июня, 2 часа дня

 

Диана, я сегодня впервые сел в кресло на колесах. Вчера ночью мне приснилось, будто я лежу на полу, истекаю кровью и слышу хохот Уиндома. Почему‑то меня это очень сильно встревожило. Врачи говорят, что завтра я смогу с ним повидаться, только он меня вряд ли узнает.

 

2 июня, 4 часа дня

 

Уиндом неподвижно сидит в углу комнаты, от него веет одиночеством. Врачи вкатили меня в палату. Уиндом долго, наверное несколько минут, не мигая смотрел на меня. Потом лицо его исказилось, он вскочил и расхохотался. Я попытался заговорить с ним, но безуспешно. Он говорил только:

– Ну, кто со мной в шахматы?

Когда меня выкатывали в инвалидном кресле обратно в коридор, я на секунду замер и, оглянувшись, взглянул на Уиндома. Он перестал смеяться и смотрел на меня в упор. А потом произнес:

– Твой ход.

После этого Уиндом снова расхохотался, и я покинул палату. От кого угодно я мог ждать, что он сломается, только не от Уиндома. Меня не покидает чувство, что я частично или даже полностью ответствен за его теперешнее состояние.

 

7 июня, 10 часов утра

 

Сегодня меня выписали из больницы, хотя, конечно, пройдет не одна неделя, прежде чем я настолько физически окрепну, что смогу вновь приступить к работе. Когда же я восстановлюсь морально и психологически – даже не берусь загадывать.

 

10 июня, 4 часа дня

 

Я стою у могилы Каролины. Небольшая надгробная плита из красного гранита. На ней надпись: «Незабвенной»… Кто мог это сделать?

 

14 июля, 9 часов вечера

 

Мои раны заживают. Но душа еще далека от исцеления. Я решил просить Гордона предоставить мне отпуск за свой счет, когда истечет срок бюллетеня.

 

20 июля

 

Я один во всем виноват. Я ни на что не гожусь!

 

За следующие шесть месяцев Купер сделал только две записи. Где он в это время был – неизвестно.

 

Я не знаю, кто я такой… Мы все ищем и ищем, а в конце концов оказывается, что мы смотримся в зеркало и видим там все то же отражение, хотя надеялись увидеть что‑то другое.

Исцели… исцели… исцели… исцели… исцели… исцели… исцели… исцели… исцели… исцели… исцели… исцели… исцели… исцели… исцели… пожалуйста!

 

 

Часть 6

 

Глава 1

 

 

1 февраля 1980 года, 12 часов ночи

 

Думаю, я уже готов. Я попросил у Гордона разрешения вернуться к активной работе. Тело мое окрепло, разум ясен, я больше не ощущаю за собой никакой вины. Мне самому трудно поверить в то, о чем я сейчас скажу.

Уиндом Эрл сошел с ума задолго до той кошмарной ночи, это он напал на меня и убил собственную жену. Я не могу этого доказать – он слишком сильный противник, но сердцем я чувствую, что прав.

Когда и как Уиндом переступил грань, отделяющую нас от безумия, я не знаю. Теперь я думаю, что его исчезновение было вызвано психическими причинами, а реальные похитители тут ни при чем. Уиндом вдруг стал одержим бесами, его похитило зло. С той поры Уиндома – такого, каким я его когда‑то знал, – уже не существовало. Он начал играть с нами, как кошка с мышью. Все, что происходило, – его рук дело. Он похитил Каролину. Он давал ей наркотики, от которых она чуть не сошла с ума. Он позволил нам с Каролиной полюбить друг друга, чтобы потом с наслаждением все разрушить. Я должен принять все меры, чтобы Уиндом никогда больше не вышел из больницы.

 

10 февраля, 11 часов утра

 

Врачи разрешили мне увидеться с Уиндомом, хотя для этого потребовалось вмешательство Гордона. Я пока никому не говорил о своих подозрениях. Может быть, после моего визита мне будет чем их подтвердить.

 

11 февраля, 3 часа дня

 

Я сделал эту запись совсем недавно. Уиндом во время разговора был в смирительной рубашке.

 

Купер: Привет!

Уиндом: Ты очень большой модник. А мои перчатки… без пальцев.

Купер: Ты знаешь, кто я такой?

Уиндом: Да… ты что‑то продаешь.

Купер: А где Уиндом?

Уиндом: Ушел.

Купер: Куда ушел?

Уиндом: Да так… побродить… по горам – по долам… по долам – по Дейлам… Не забудь: я попал на пыльный путь.

Купер: Почему ты убил Каролину?

Уиндом: Каролину?

Купер: Потому что она любила меня?

Уиндом: Ты знаешь, я, пожалуй, не буду покупать твой товар.

Купер: Это ты ранил меня?

Уиндом: Что такое «ранить»?.. копье, алая кровь, пронзить, проткнуть, всадить, заколоть, пика… Да, совершенно верно! Правильно.

Купер: Но почему?

Уиндом: Чтобы исцелить всех больных детишек в мире.

Купер: Куда тебя забрали после твоего исчезновения?

Уиндом: В сортир с огромной ванной… ты таких в жизни не видел.

Купер: Как выглядит зло, Уиндом? На что оно похоже?

Уиндом: Ты всегда задаешь неправильные вопросы. По‑моему, ты так ничему и не научился.

Купер: А какой правильный вопрос?

Уиндом: На что оно НЕ похоже? (Хохочет.)

Купер: Чему научил тебя старик?

Уиндом: Старик?

Купер: Да, тот старик с острова… он повесился.

Уиндом: Повесился? О, старик научил меня всему.

 

После этого Уиндом не произнес ни слова. Я дал прослушать пленку Гордону Коулу и рассказал ему о моих подозрениях. Мы сошлись во мнении, что мой разговор с Уиндомом ничего не доказывает, но нам обоим понятно, что Уиндом Эрл не должен покидать больницу до конца своих дней.

 

1 марта, 11 часов вечера

 

Только что разобрался с бумагами, которые накопились за время моего отсутствия. Надеюсь завтра получить новое назначение. Мы с Гордоном пришли к выводу, что дальнейшее пребывание в Питтсбурге не пойдет на пользу ни мне, ни Бюро. Гордон стоит за меня горой. Скоро выяснится, испытывают ли ко мне такое же доверие остальные сотрудники.

 

12 марта, 9 часов утра

 

Диана, собирай чемоданы, мы едем в Сан‑Франциско!

 

1 мая, 6 часов утра

 

Машина заправлена, прицеп забит вещами. В сумке‑холодильнике полно сэндвичей, маринованных огурчиков, зелени и молока. Через два часа заберу в аэропорту папу, и – вперед на запад! В будущее! Можно лишь надеяться, что оно будет ко мне благосклоннее, чем недавнее прошлое.

 

1 мая, 11 часов утра

 

Терре‑Хот, штат Индиана. Мочевой пузырь моего старика за последнее время явно ослаб. Если он так часто будет бегать в туалет, мы проведем в дороге лишний день.

Когда мы выезжали из Питтсбурга, я хотел выразить все, что накопилось у меня в душе, но не нашел слов. Завтра мы увидим Сент‑Луис, Канзас‑Сити и Великие Равнины. Очень хочется увидеть буйвола.

 

2 мая, 2 часа дня

 

Это четвертая остановка за сегодняшний день. Я сказал папашке, что, когда он вернется домой, ему не помешало бы сходить к врачу. Мы пересекли могучую Миссисипи и тут же резко свернули к городку с громким именем Ганнибал – хотим побывать в доме Сэмюэла Клеменса.

 

2 мая, 10 часов вечера

 

Диана, я совершенно уверен, что лучше бы мне родиться лет сто назад. К сожалению, времена Томов и Геков давно прошли.

 

3 мая, 5 часов вечера

 

Если я не ошибаюсь, то большие пригорки на горизонте – это Скалистые горы.

 

3 мая, 9 часов вечера

 

Диана, запомни на будущее, если не хочешь на свою голову приключений: никогда не останавливайся на ночлег возле семейства из Нью‑Джерси, которое ездит на машине с большим серебристым прицепом.

 

5 мая, 2 часа дня

 

Большое Соленое озеро. Недалеко от берега плывет большой косяк мормонов.

 

6 мая, 11 часов вечера

 

Рино, штат Невада. Диана, последний раз я видел своего старика в компании высокой блондинки в красном платье величиной с почтовую марку, они оба увлеченно играли в рулетку. По‑моему, старик говорил ей, что в честь него назван один лунный кратер.

 

7 мая, 9 часов утра

 

До Сан‑Франциско мне придется добираться без папашки. Я искал его почти до рассвета, а когда нашел, выяснилось, что он уже три часа как женат. Мою новую мачеху зовут Шемрок. Забавно: она окончила все тот же небезызвестный колледж Брин‑Мор, учила германские языки. Они планируют провести медовый месяц в маленьком домике с сауной посреди рифтовой системы Мидконтинента[12].

Диана, тебе никогда не казалось, что ты подкидыш? Что твоим родителям тебя подбросили цыгане?

 

10 мая, 4 часа дня

 

Сан‑Франциско. Вот это город! Я отметился в Бюро и теперь еду на поиски подходящего жилья.

 

11 мая, 3 часа дня

 

Диана, я нашел чудесную квартиру с видом на мост Золотые Ворота. Она в двух шагах от китайской пекарни, где делают малюсенькие пончики – я таких в жизни не видел! На службу мне только через два дня, так что, пожалуй, я осмотрю местные достопримечательности.

 

12 мая, 11 часов утра

 

Диана, ты не поверишь, но я только что проехал на машине через сквозное дупло в стволе секвойи. Ничего подобного в лесах на востоке Америки я не видел. О таких деревьях слагают легенды. Невозможно себе представить, как бы поступил друид, повстречав такое чудовище.

 

12 мая, 2 часа дня

 

Остров Алькатрас. Диана, если люди собираются оставлять после себя такие памятники, боюсь, наше будущее не очень радужное.

 

15 мая, 7 часов утра

 

Четыре китайских пончика, чашка кофе – вперед, к новым начинаниям. Я готов!

 

15 мая, 11 часов вечера

 

Диана, первые дни на новом месте всегда бывают нелегкими. Похоже, сплетни о происшедшем в Питтсбурге меня опередили. Пожалуй, мне придется доказать здешней публике, что я тоже кое на что гожусь. А для этого нужно серьезное дело.

 

20 мая, 10 часов вечера

 

Насколько я понимаю, один доброжелатель у меня тут, в Сан‑Франциско, все‑таки нашелся. Оказывается, здесь работает агент Робин Мастерс. Мы учились с ней в академии. Когда мы с ней виделись в последний раз на учебном стрельбище, жизнь была такой простой и ясной! Правда, мы тогда этого не понимали. С тех пор много воды утекло. Но Робин и теперь превосходно стреляет. В память о прошлом мы спустились в тир и израсходовали по полной обойме каждый. Это была честная ничья.

Робин работает в отделе преступлений, совершаемых белыми воротничками, так что наши пути вряд ли будут пересекаться. Ну и слава богу! Что прошло – того не воротишь. Мне и в настоящем хватает трудностей.

 

15 июня, 4 часа дня

 

Я стою над телом молодого мужчины лет двадцати. Труп найден на обочине автострады. Мужчина был связан, ему заткнули рот кляпом и убили, всадив в него изрядное количество пуль. Одежда сорвана, заметны следы изнасилования. Местные власти полагают, что мужчину похитили, поэтому‑то нас сюда и вызвали.

Диана, пожалуйста, проверь все материалы, касающиеся убийства юношей такого же возраста: посмотри, какие убийства, совершенные за последние полгода, остались нераскрытыми. Еще просмотри дела о смерти мужчин‑проституток, включая и тех, что умерли от несчастного случая. Начни с района Сан‑Франциско и расширяй охват, насколько потребуется: нам необходимо выяснить, единичное это убийство или нет. У меня такое ощущение, что речь может идти о серийном убийце.

 

23 июня, 4 часа дня

 

Убитый действительно занимался проституцией. Ему девятнадцать лет, он сидел на амфетаминах, в шестнадцать убежал из дома. Родители живут в Миннесоте. Я думаю, что его изнасиловали. Мы узнали еще про два случая убийств мужчин‑проституток, оба произошли за последние восемь месяцев и остались нераскрытыми. Среди людей, занимающихся такого рода «деятельностью», насильственная гибель или смерть от передозировки – событие довольно распространенное, так что местные власти не заподозрили между этими преступлениями какой‑либо связи.

Я допросил молодого человека по кличке Паук, он заявил, что видел убитого ночью, незадолго до его исчезновения. Его приятель садился в голубой седан новейшей модели. Паук не запомнил внешности водителя. В этом районе по меньшей мере двое мужчин, занимающихся проституцией, исчезли, и их не могут найти.

Диана, пошли запрос в Вашингтон, пусть поднимут все дела об убийстве или исчезновении мужчин‑проституток в стране. Нанеси на карту даты и названия тех мест, где были совершены аналогичные преступления.

 

28 июня, 11 часов утра

 

Диана, если я не ошибаюсь, мы имеем дело с преступником, который за последние два года совершил восемь убийств. Места, где это произошло, располагаются на карте по прямой линии от Иллинойса до Сан‑Франциско. И если он останется себе верен, то в скором времени нападет на новую жертву.

О голубом седане ничего узнать не удалось. Я сообщил всем местным властям о том, что в районе действует серийный убийца, который вскоре, вполне вероятно, вновь себя проявит. Гораздо сложнее оказалось сотрудничать с мужчинами‑проститутками. В основном их опыт показывает, что правоохранительным органам доверять не следует.

Вот что нам уже известно. В шести случаях из восьми жертву в последний раз видели в гей‑баре. Похоже, единственное, что я могу предпринять при таких обстоятельствах, – это «перекраситься». Я пообщался с сержантом полиции нетрадиционной ориентации… нет, лучше скажу иначе. Мне помогает другой полицейский, пожелавший, чтобы его имя не упоминалось. Он одолжил мне кое‑какую кожаную одежду и указал злачные местечки, где велика вероятность появления убийцы, которого мы разыскиваем. Последний убитый был там завсегдатаем, хотя я не могу с уверенностью сказать, где именно он провел вечер перед своей гибелью.

 

28 июня, 10 часов вечера

 

Кожаная одежда, прилегающая к телу, неожиданно возбуждает.

 

28 июня, 10:10 вечера

 

Я стою перед клубом «Y». Такой огромной мужской компании я не видел с бойскаутских времен. Хотя знания, почерпнутые из скаутского учебника, мне вряд ли пригодятся, когда я окажусь за этой красной дверью… или я ошибаюсь.

 

29 июня, 3 часа ночи

 

Удивительно, но среди танцующих я встретил трех ребят, которые были когда‑то «скаутскими орлами». Один из них до сих пор обожает вязать узлы. А вот никого, кто соответствовал бы нашим представлениям об убийце, я тут не повстречал. Зато получил приглашение провести шесть дней на яхте – сплавать на Гавайи. Завтра еще раз попытаю счастья.

 

29 июня, 9 часов вечера

 

Получил телеграмму от Гордона. Он советует быть осторожнее. Работаю бок о бок с местной полицией, в Бюро согласились мне дать на следующую неделю шестерых оперативников. Нам теперь нужно лишь немного удачи.

 

29 июня, 11 часов вечера

 

Клуб «Y». Диана, за последний час мне четыре раза делали недвусмысленные предложения. Правда, ни один из этих людей не похож на убийцу, хотя танцуют некоторые просто великолепно. Наверное, я веду себя как‑то необычно – не так, как в колледже, потому что там мне на голубых никогда не везло.

 

30 июня, 2 часа ночи

 

Голубой седан несколько раз объехал вокруг клуба. Я выхожу на улицу: попытаюсь познакомиться.

 

30 июня, 2:15 ночи

 

Это оказался «Форд ЛТД» с калифорнийским номером «203‑CYH». Я считал, что номер будет из другого штата, но никакой другой более крупной рыбки пока нет. Он направляется ко мне.

 

30 июня, 2:30 ночи

 

Диана, это не та рыбка, которую мы хотим поймать. Парень – коммивояжер из Милл‑Вэлли. Я посоветовал ему вернуться к жене и во всем ей признаться, иначе тяжелые осложнения в семейной жизни ему гарантированы рано или поздно. Теперь я опять вышел на улицу… Похоже, кто‑то кричит…

 

30 июня, 2:38 ночи

 

Диана, я преследую голубой «додж‑дарт» последней модели. Водитель, возможно, вооружен и опасен. Поспорив с мужчиной‑проституткой из‑за размера платы за оказанные услуги, он попытался на него наехать – в прямом смысле. Да, вот о чем я подумал, собираясь сейчас свернуть за угол: похоже, что бо́льшая часть наших стражей порядка получает увечья во время таких бешеных гонок, все остальное менее опасно… так… вроде бы начинаются неприятности… Пожалуйста, выясни, когда мой драндулет в последний раз проходил техосмотр.

 

30 июня, 4 часа ночи

 

Диана, вот тебе мой совет: прежде чем отправляться в погоню по холмистой дороге, убедись, что тормоза твоей машины в полном порядке. Я цел и невредим, но изрядный кусок аллеи, засаженной кустарником, придется восстанавливать за счет Бюро. Тот, за кем мы мчались, пойман, но боюсь, он виноват только в хулиганском нападении и не имеет отношения к цепочке убийств.

 

30 июня, 10 часов утра

 

Ребята из лаборатории только что исследовали последний образец, взятый на месте преступления. Под ногтем у жертвы была найдена какая‑то ворсинка. Оказалось, что это ворсинка из автомобильного чехла. Такие чехлы бывают в салоне «фордов», хотя их могут закупать и другие автокомпании. Я еду в Милл‑Вэлли – хочу навестить коммивояжера, который пытался подцепить меня вчера ночью. Его фамилия Буш, он не женат и год назад жил в Чикаго. Думаю, мы вышли на цель. Я взял с собой ордер на обыск.

 

30 июня, 1 час дня

 

На улице сидят в засаде три группы наших людей. Я же сижу в маленьком домишке Буша (у него всего одна спальня). Дом обнесен белым остроконечным забором, во дворе растут розы, под окнами ящики для цветов… в доме я обнаружил новое ковровое покрытие, отрезанный мужской половой орган, хранившийся в банке, и четыре фотографии, сделанные поляроидом: обнаженные мужчины лежат на животе, руки их связаны за спиной. На одном из снимков, похоже, изображена последняя жертва. Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что снимок явно сделан уже после убийства. Ребята из лаборатории наверняка проведут доскональное исследование. Ладно, теперь подождем, пока мистер Буш явится домой.

 

30 июня, 6 часов вечера

 

Диана, Буш въезжает в ворота. Мы возьмем его, как только он вставит ключ в замочную скважину.

 

30 июня, 7 часов вечера

 

Буш арестован. От услуг адвоката он отказался. Далее привожу выдержку из его признания. Он спокоен и временами даже кажется счастливым оттого, что ему не нужно больше никого убивать.

 

Купер: Четырнадцатого июня ночью вы «сняли» мужчину по имени Рэнди, он занимался проституцией, так?

Буш: Да, по‑моему, его звали Рэнди.

Купер: Куда вы его отвезли?

Буш: Сюда… домой.

Купер: И чем вы занимались, когда приехали?

Буш: Сперва выпили, потом я его… потрогал… потом связал и убил.

Купер: Других вы тоже убили?

Буш: Да. Я их тоже застрелил… а одного задушил.

Купер: Почему?

Буш: Они меня просили.

Остальное все в том же духе. Диана, я думаю, мне стоило бы на какое‑то время переключиться с расследования зверских убийств на что‑либо другое. Скажем, на растраты или шпионаж. Я думаю, это будет то, что доктор прописал. До чего ж длинный был у меня сегодня день!

 

30 июля, 11 часов утра

 

Диана, мне пришлось порядком попотеть, но я добился назначения в отдел контрразведки.

 

Следующие шесть лет Купер работал в отделе контрразведки. Если он и делал какие‑то записи в этот период, ФБР их существования не признает. Следующие «послания», адресованные его отцу, – единственные магнитофонные записи тех лет.

 

1983 год

 

Дорогой отец!

Мне очень жаль, что Шемрок попала в аварию. Наши ребята из лаборатории единодушно утверждают, что человек вполне может быть с тремя пальцами на ноге, так что Шемрок не должна испытывать никаких затруднений. Если ей будут нужны какие‑то особые туфли, то учти: я знаю одного китайского сапожника, он шил башмачки для женщин, которым с детства бинтовали ступни.

У меня все хорошо. На работе дела идут нормально, хотя я и не могу рассказать тебе, в чем она состоит. Я познакомился с очаровательной русской балериной. Любопытно: у нее тоже сложности с ногами. Что же касается всего остального, то границы на замке и наша привычная жизнь, надеюсь, продлится еще не один год. Был рад услышать о том, что ты выпускаешь календари с рекламой инструмента.

 

Дейл

 

1986 год

 

Дорогой отец!

Насколько известно мне и моим коллегам из Бюро, из‑за немытых фруктов нельзя заболеть болезнью легионеров. Судя по твоему описанию, у тебя обычное пищевое отравление. Посоветуй Шемрок изменить вашу диету. Я никогда не слышал о запретах на пользование холодильником при следовании макробиотическому рациону.

Спасибо за черные носки, которые ты мне прислал к Рождеству, это как раз то, что мне было нужно. Думаю, я должен тебе сообщить, что я ходатайствовал о моем переводе в другой отдел. Гордон Коул хочет, чтобы я вернулся к оперативной работе. Дескать, пора снова выходить на улицы, нечего прятаться по темным закоулкам. Он передает тебе привет и благодарит за пипетку.

Надеюсь, ты скоро поправишься. Обещаю и впредь сообщать тебе все последние новости.

 

Дейл

 

Глава 2

 

Летом 1987 года Купер перешел из контрразведки на «войну с наркотиками», работа велась совместно с УБН (управлением по борьбе с наркотиками).

 

24 августа, 9 часов утра

 

Диана, я провел три дня в обществе ребят из УБН и до сих пор не видел никого в пиджаке и галстуке. Зато они все время носят бронежилеты и не снимают их даже в конторе, когда мирно пьют кофе. Пожалуй, эти люди вполне способны оценить новую технику следственных мероприятий, которую я разработал: она основана на записках тибетского монаха по имени Гамм.

 

26 августа, 11 часов вечера

 

Результаты моих попыток приложить идеи Гамма к событиям наших дней свидетельствуют о том, что Ли Харви Освальд действовал тогда в Далласе не в одиночку. А Джек Руби до сих пор жив и обитает в Перу… Придется над этой техникой еще немного поработать.

 

2 сентября, 10 часов утра

 

Диана, мексиканские власти предупредили УБН, что в пограничный городок направляется большой груз кокаина. С помощью федеральной мексиканской полиции УБН планирует сыграть в Тихуане роль покупателя. Покупатели выдают себя за страховых агентов со Среднего Запада. По некоторым причинам начальство из УБН считает, что эта роль как раз для меня. Моим напарником будет агент Деннис Брайсон, он из УБН. Сегодня вечером мы выезжаем в Сан‑Диего, а там возьмем машину и согласуем наши действия с мексиканскими властями.

 

2 сентября, 11:30 вечера

 

Сан‑Диего. Диана, в следующий раз, когда я отправлюсь на южную границу, напомни, чтобы я захватил с собой таблетки для очистки питьевой воды, хороший компас и шляпу с широкими полями.

 

4 сентября, 9 часов утра

 

Диана, стоит нам пересечь границу, и мы оказываемся в другой стране. Это может показаться общим местом, но на практике все не так просто. Мы будем действовать на свой страх и риск. Прикрывать нас никто не будет. Наши значки, которые для каждого из нас являются неотъемлемой частью его личности, остались дома, в Штатах. Если все пойдет наперекосяк, никто даже не узнает, где мы, потому что официально нас в этой стране нет.

Короче, как только мы пересечем границу, мы перестанем существовать.

 

4 сентября, 10 часов утра

 

Дал пограничнику взятку – пять долларов, чтобы он разрешил нам перебраться в Мексику. Может быть, у меня разыгралось воображение, но я совершенно уверен, что за нами следят. О нашем задании знают только два чиновника из федеральной полиции, я полагаю, что это не к добру.

 

4 сентября, 11 часов утра

 

Когда две различные культуры встречаются на общей границе, возникает адская смесь, дающая богатую пищу для воображения и для ночных кошмаров. Любой порок, грех, извращение предстают здесь в неприкрытом виде.

Я окончательно убедился, что за нами следят. Рыжий грузовичок, в котором сидят двое мексиканцев, висит у нас на хвосте с того самого момента, как мы пересекли границу. Пока что они довольствуются наблюдением издалека. Если их поведение изменится, нам тоже придется менять наши планы.

Следующая остановка у нас должна быть в мотеле «Каса‑де‑ла‑Виста»[13], где нас ждет горячий ланч, а мы будем ждать звонка от поставщиков товара, чтобы договориться с ними о встрече.

 

4 сентября, 12:30 дня

 

Диана, единственное, что неизменно подстерегает путешественника в любой стране, куда бы он ни попал, – это унылый вид из окна, хотя в рекламе будет заявлен восхитительный пейзаж. Мне остается любоваться на огромного коричневого пса, который тащит по пыльной дороге дохлую змею. Не удивлюсь, если мне подадут ее сегодня на обед в качестве главного блюда.

 

4 сентября, 1:30 дня

 

Диана, не пренебрегай возможностью попробовать блюдо из рептилий, вкус у них изумительный. Нежные ломтики белого мяса слегка притушены в соусе из красного перца с кусочками кактусов. Американцы недооценивают такой прекрасный источник питания, как пресмыкающиеся, лишь потому, что они кажутся им неаппетитными.

Мы все еще ждем звонка от поставщиков, а наши приятели на грузовичке поджидают нас на противоположной стороне улицы.

 

4 сентября, 2 часа дня

 

Нам только что позвонили. Мы должны встретиться с мужчиной у киоска, где продают сахарную вату, – это возле арены для боя быков. Внешность его нам не описали, он сам нас должен узнать. Нам это не очень‑то по душе. Пожалуй, нам пора отрываться от наших друзей в грузовичке.

 

4 сентября, 3 часа дня

 

Наши две «тени» исчезли. Мы отделались от них на рынке. Теперь Деннис стоит у киоска с сахарной ватой. Я прикрываю его с тыла – на случай осложнений. К Деннису подходит высокий мужчина в белом костюме… Так… осложнения начались.

 

4 сентября, 7:30 вечера

 

Диана, Деннис пропал неизвестно куда! Продавец наркотиков отказался общаться сразу с обоими. Деннис решил переговорить с ним в одиночку. Они уехали с места встречи в сером «мерседесе» – внедорожнике. Я жду в номере, они должны дать о себе знать в течение четырех часов. Этот срок истек три минуты назад. Я чувствую что‑то неладное. Деннис перед уходом сказал мне, что, если возникнут осложнения, нужно вскрыть фальшивое дно его чемодана.

…Понятия не имею, откуда в УБН израильские ручные гранаты. Автомат мне, пожалуй, тоже пригодится. Да, пора нанести визит нашим дружкам из грузовичка.

 

9 сентября, 7:50 вечера

 

Диана, ничто на свете не обладает таким даром убеждения, как ручная граната, засунутая в шорты. Мои новые дружки не только тут же рассказали, где Деннис, но и предложили мне свой транспорт. Мой бывший скаут‑мастер очень порадовался бы за меня, если бы узнал, что я по‑прежнему прекрасно вяжу булинь.

Денниса держат на большом ранчо за городом. Думаю, следует упомянуть, что я не жду поддержки от федеральной полиции, но не удивлюсь, если повстречаю на ранчо кого‑нибудь из полицейских.

 

9 сентября, 10 часов вечера

 

Диана, осмотрев ранчо, я понял, что некоторые обстоятельства будут мне на руку. Первое – безлунная ночь. Второе – я нагряну неожиданно и захвачу их врасплох. Третье – территория охраняется всего лишь дюжиной парней. Впрочем, о последнем лучше особенно не распространяться.

По словам владельцев грузовичка, Денниса держат в сарае, рядом с конюшней. У дверей стоит один охранник. Насколько я понимаю, моя задача весьма проста: освободить Денниса. При этом мы должны оба остаться в живых. Пожалуй, мне пригодилась бы очень длинная резинка.

 

10 сентября, 0 часов ночи

 

Большинство охранников, похоже, отправились спать. Резинки я не нашел и смастерил пращу из расплетенного куска пеньковой веревки, валявшейся в кузове грузовичка.

Мой план состоит из двух частей. Во‑первых, я должен запустить из пращи гранату и постараться попасть в дверь барака, а потом не мешкая кинуть дымовую шашку на середину двора. В суматохе я смогу вырубить охранника, который караулит сарай, и освободить Денниса. Если первая часть плана не удастся, придется применить старый принцип, которым всегда руководствовался Улисс С. Грант, – подавляющая огневая мощь. Да, Диана, только что вспомнил! Я ведь никогда еще не кидал гранат…

 

10 сентября, 2 часа ночи

 

Диана, когда бросаешь пращой гранату, не забывай, что тут имеет значение не только скорость, с какой летит снаряд, но и крутизна его траектории. Стоит также отметить, что метание гранат на территории суверенного государства может привести к депортации или вызвать мощный ответный огонь.

Деннис в полном порядке. Я считаю, что сочетание принципа генерала Гранта с изрядной долей везения оказалось весьма эффективным. Не думаю, что в ближайшем будущем нас снова пригласят в эту очаровательную страну.

 

На следующий день в газете «Сан‑Диего Миррор» появилось такое сообщение:

 

«Мексиканская полиция доводит до вашего сведения, что в результате перестрелки на ранчо в десяти милях от Тихуаны ранены семь человек. Они собрались на мессу в домашней церкви. Полиция полагает, что между молящимися вспыхнул спор о трактовке Книги Иова, а затем дискуссия была подкреплена автоматными очередями и взрывами ручных гранат».

 

Ни ФБР, ни УБН никаких официальных сводок или комментариев по этому поводу не давали. Купер провел совместно с УБН еще одно расследование, после вернулся к работе исключительно в ФБР.

 

9 ноября, 4 часа дня

 

Диана, мне положили на стол донесение о том, что большое количество кокаина должно поступить к потребителям через кабинет стоматолога в Окленде. Бывают времена, Диана, когда от нас требуется пойти на жертвы и исполнить свой долг, пусть даже это сопряжено с огромным риском для жизни. Для меня такое время настало сейчас. Деннис был у зубного врача два месяца назад. Так что, боюсь, эта тяжелая обязанность целиком ляжет на мои плечи.

Диана, человек может победить страх, если пройдет правильную физическую и моральную подготовку. Однако есть два исключения, к ним, по‑моему, подготовиться никак нельзя. Во‑первых, если к тебе в ухо проникнет маленький жучок и начнет вгрызаться в твой мозг. А во‑вторых, если к тебе в рот влезет дантист со сверхскоростной бормашиной.

Я не был у зубного врача семь лет.

 

15 ноября, 10 часов утра

 

Я договорился, что дантист меня примет. Разумеется, это плод моего воображения, но я прямо‑таки физически ощущаю, как у меня разваливаются все зубы. Всю ночь меня мучили очень отчетливые кошмары: мама давала мне на завтрак кашу, она накладывала тарелку за тарелкой, и в каждой было столько сахара – просто жуть!

 

18 ноября, час дня

 

Диана, у меня есть разные новости: и плохие, и хорошие. Пожалуй, мне удастся договориться с дантистом и купить у него порошок. Это хорошая новость. А плохая состоит в том, что у восьмилетнего парнишки, сидевшего в приемной у стоматолога рядом со мной, с зубами дело обстояло явно лучше, нежели у твоего покорного.

Я гордый обладатель шести дырок в зубах. Каждый раз, обнаруживая новое дупло, помощница зубного врача грозила мне пальцем. Диана, если у тебя найдется свободная минутка, проверь в архивах Бюро, не существует ли каких‑либо особых правил насчет отстрела дантистов.

 

23 ноября, 3 часа дня

 

Диана, этот дантист просверлил последний в своей практике зуб. К сожалению, то был мой зуб, но, мне кажется, он просверлил его хорошо.

 

Глава 3

 

15 декабря 1987 года Купер прекратил работу по выполнению совместной антинаркотической программы ФБР и УБН.

 

20 декабря, 11 часов вечера

 

Диана, я не могу тебе передать, насколько здорово вновь ощутить под ногами твердую почву. Я, конечно, отношусь к работе УБН с уважением и восхищением, но не ощущаю себя ковбоем, как они. Однако я отлично с ними повеселился, не говоря уже о том, что мне полностью и забесплатно вылечили зубы.

 

7 ЯНВАРЯ 1988 ГОДА КУПЕР

 

Получил по почте магнитофонную запись следующего содержания:

 

 

Жил агент по имени Девер.

Он очень любил нюхать клевер,

В него не попала стрела,

Зато укусила пчела.

И агент Девер помер.

 

Я знаю, что последняя строчка не в рифму, но зато она передаст дух стихотворения. Не правда ли, Дейл? Я сочинил еще один стишок. Хочешь послушать?

 

Однажды хмурым днем,

почти в середине ночи,

два мертвых спецагента

разодрались очень.

И, встав ко мне спиной,

следили друг за другом.

Потом, достав кинжал,

зарезали друг друга.

Глухие легаши кричат: «Война, война!»

Но Купер уже мертв, как и моя жена.

Я предвижу будущее, и оно уже началось.

 

Скоро увидимся, Дейл!

Твой преданный друг и учитель

Уиндом из Эрла

 

…звучит очень аристократически, не так ли? Похоже на барона…

 

8 января, 10 часов утра

 

Диана, я отправил копию записи в Вашингтон Гордону. Однако больше ничего предпринять нельзя. Уиндом совершенно невменяем и никогда не выйдет из больницы.

 

17 января, 9 часов утра

 

Диана, похоже, мне придется на некоторое время покинуть город. В юго‑западной части штата Вашингтон произошло убийство. Власти осмотрели труп и пришли к выводу, что убитую сперва похитили. Поэтому они обратились в Бюро с просьбой помочь им в расследовании.

Гордон поручил это мне, ему кажется, это может быть делом рук серийного убийцы, а ни один агент в этом районе не имеет опыта расследования подобных преступлений. В одиннадцать я вылетаю в Портленд, там сажусь в машину и еду в городок Дир‑Медоу. Это час езды или около того в северном направлении.

Там еще зима, поэтому я прихватил теплые кальсоны, шерстяные носки, теплую шапку и защитные очки – на случай, если попаду в метель.

 

17 января, 11:50 утра

 

Диана, я говорю из самолета. В следующий раз напомни мне, чтобы я перед отлетом захватил из офиса термос с кофе. А то здесь нас потчуют какой‑то бурдой из дубовых опилок, сосновых иголок и некоего загадочного ингредиента, не поддающегося идентификации. А еще если на борту тебе подадут блинчики с лососем, прежде чем приниматься за еду, сперва убедись, что означенный лосось пробивался на нерест хотя бы в пределах последнего десятилетия.

 

17 января, 1:20 дня

 

Я взял машину в местном отделении ФБР и еду на север. С властями мы должны встретиться в морге, где лежит тело.

 

17 января, 3 часа дня

 

Диана, судя по всему, единственным представителем местной власти является здоровенный парень, бывший моряк по имени Кейбл. Тут его зовут Шеф. Он не слишком обрадован вторжению федерального агента, хотя мне совершенно ясно, что последнее серьезное преступление он видел в каком‑нибудь фильме про гангстеров.

Все, что мне известно, я почерпнул из рапорта Кейбла. Это просто фантастика, достойная Пулицеровской премии. Вот сухая выжимка из его доклада. Тереза Бэнкс, близкие родственники неизвестны, место жительства неизвестно, найдена в водосточной канаве на окраине города. Ее обнаженное тело было завернуто в прозрачную полиэтиленовую пленку, склеенную липкой лентой. На голове и верхней части тела многочисленные раны. Местный коронер определил, что причиной смерти была травма мозга: девушке проломили череп в правой височной области. Остальные повреждения не настолько серьезны, чтобы вызвать смерть. В последние двенадцать часов своей жизни убитая имела половой контакт.

Я собираюсь осмотреть труп.

 

17 января, 3:10 дня

 

Диана, передо мной лежит труп белой женщины, на вид ей лет восемнадцать, вес сто семнадцать фунтов. У нее обширное повреждение черепа несколько выше правого уха, чуть спереди. Следы на шее указывают на то, что женщину пытались задушить. На коленях ссадины, в которые местами забилась грязь. Нет никаких признаков того, что в момент наступления смерти или перед этим женщина была связана… Так, интересно… Будьте добры, передайте мне пинцет.

Диана, жертве что‑то загнали под ноготь безымянного пальца. Загнали довольно глубоко. Сейчас попробую вынуть… Этот предмет проник под ноготь примерно на три четверти его длины… даже чуть глубже. Шеф, я думаю, будет лучше, если вы ненадолго выйдете в коридор… Вот, достал!

Диана, мы извлекли маленький квадратик белой плотной бумаги, на которой напечатана буква «Т». На первый взгляд, я бы сказал, что такой шрифт встречается на машинках американского производства, причем еще механических. В лаборатории определят поточнее.

Под остальными ногтями ничего не обнаружено – ни на руках, ни на ногах. Необходимо поднять все дела об убийствах женщин этого возраста, особое внимание следует обращать на то, не загоняли ли жертвам под ногти бумажки с буквами, не заворачивали ли трупы в полиэтилен. Очень важны и сходные причины смерти.

Диана, Гордон был прав: тут пахнет целой серией убийств. Вопрос только в том, начало это или конец?

 

17 января, 6 часов вечера

 

Диана, похоже, что Тереза Бэнкс работала в последнее время в придорожном кафе в десяти милях от города, на остановке по требованию. Кафе называется «Переправа». Один из местных жителей опознал в убитой официантку, которую он там видел. Я сейчас еду в ресторан.

Диана, ходят слухи, что в этих краях отлично пекут пироги. Святая обязанность агентов нашего Бюро – отделять факты от вымысла. Я чувствую, что не могу остаться в стороне, когда заходит речь о столь священном предмете, как пирог.

 

17 января, 7:30 вечера

 

Кафе «Переправа». Хозяина зовут Веллер. Тереза Бэнкс проработала тут всего три недели, она жила в одном из домиков на берегу реки, где останавливаются заезжие туристы. Она не появлялась на работе уже пять дней, все ее пожитки, хранившиеся в домике, исчезли. Тереза никому не сказала, куда она съезжает, никто не видел, чтобы она с кем‑нибудь уходила. Я зашел в домик, однако ничего подозрительного не обнаружил. Вот она была – и нету! Похоже, следствие зашло в тупик, хотя надо отметить, что пирог с персиками, который пекут местные жители, имеет поистине сказочный вкус. А вот вишневый пирог и ореховый меня разочаровали.

 

17 января, 11 часов вечера

 

Диана, я остановился в гостинице «Логгерс‑Инн». Если завтра ничего не прояснится, оставаться тут не имеет смысла. Мне неприятно в этом признаваться, Диана, но следствие зашло в тупик. Единственная зацепка – это напечатанная на машинке буковка. С кем встречалась Тереза и что она делала в последние пять дней своей жизни, от меня скрыто. Я проверил всех местных жителей, но ничего серьезнее нарушений правил дорожного движения не обнаружил. Итог – полный ноль. Проверка владельца кафе и его работников также ничего не дала.

Диана, любой след имеет начало. В этом мире ничто не может произойти, не оставив следа. Однако мы имеем то, что имеем. Не знаю, как объяснить, но тут что‑то не так. Ты скажешь, что это и так очевидно. Но понимаешь, я чувствую в этом деле что‑то такое, с чем уже сталкивался раньше. Можешь назвать это злом, это что‑то древнее и очень опасное, я с ним встречался уже трижды. Один раз в маленькой горной деревушке во время моих странствий. Другой – в колледже. А в третий – когда убили Каролину. В академии ФБР не только не учат, как с этим бороться, но даже не признают существования каких‑либо потусторонних сил. Западное мышление вообще этого не допускает. Но эти силы существуют. Они крадутся во тьме или прилетают вместе с ветром. А иногда заползают в душу, подобно змее, и выжидают удобного момента, чтобы ужалить. Я верю в их реальность, потому что они погубили моего лучшего друга.

Теперь эта сила побывала тут, в захолустном городишке, и выбрала новую жертву. Вопрос только в том, когда она нанесет новый удар – а я не сомневаюсь, что это случится, – когда и где?..

Ладно, хватит на сегодня, Диана.

 

18 января, 9 часов утра

 

Диана, ночью разыгралась метель. Теперь мне известно о жертве гораздо больше. Тереза Мэри Бэнкс родилась 11 июля 1970 года в Такоме, штат Вашингтон. Родителей звали Эллен и Тони Бэнкс. Когда ей исполнилось двенадцать лет, они погибли в автомобильной катастрофе. В пятнадцать Тереза сбежала из приюта, и, пока не обнаружили ее труп, о ней ничего не было известно. Да, не очень‑то много для целой жизни…

Последние лабораторные исследования будут закончены через два дня. Думаю, они почти ничего не добавят к тому, чем мы уже располагаем.

 

20 января, 11 часов утра

 

Диана, передо мной на столе лежат результаты последних экспертиз по делу об убийстве Терезы Бэнкс. Тут есть два интересных момента. Во‑первых, квадратик, найденный под ее ногтем, вырезан из очень дорогой бескислотной бумаги для пишущих машинок. И во‑вторых, буква напечатана, скорее всего, на старой машинке «Смит‑Корона», модель 99. Эта информация может нам пригодиться в будущем, однако сейчас следствия не продвигает. Поскольку останки Терезы никто не востребовал, ее похоронили за счет округа в безымянной могиле. На похоронах присутствовали пастор, представитель окружных властей, два могильщика и я. Теперь я возвращаюсь в Сан‑Франциско. Больше мне тут делать нечего.

Дело остается открытым. Однако сейчас я приступаю к другому расследованию.

 

2 февраля, 10 часов утра

 

Хотя арест грабителей банка – захватывающее времяпрепровождение, я заметил, что сейчас не могу сосредоточиться на своем новом задании. Мои мысли то и дело возвращаются к безымянной могиле в штате Вашингтон.

Прошлой ночью мне приснился очень странный сон. Я танцевал с карликом и с какой‑то писаной красавицей.

 

В июне 1988 года Уиндом Эрл попытался сбежать из больницы, но был пойман. Через несколько дней Купер получил по почте еще одну магнитофонную запись.

Пора начать игру сначала. Первый ход мой, и я его сделаю в самый неожиданный момент. В самый худший для тебя момент.

А теперь загадка.

Если самолет разобьется на канадско‑американской границе, на какой стороне похоронят уцелевших?

Это легкая загадка.

Ответ: ни на какой. Сперва их надо убить.

А вот еще одна.

Как ты думаешь, почему Бобби Фишер забросил шахматы и обратился к Богу?

Ответ: чтобы проникнуть на ту сторону.

Попадаются ли тебе хорошенькие девушки?

Скоро увидимся, Дейл!

 

Уиндом Эрл

 

10 июня, час ночи

 

Если зло – это нить, которой обмотан весь земной шар, то, боюсь, концы ее сходятся в палате Уиндома. Полиция сообщила, что незадолго до побега Уиндома двух пациентов, с которыми он подружился в больнице, нашли повешенными в своих палатах. По сообщениям врачей, состояние обоих в последнее время значительно улучшилось и через пару недель их должны были выписать.

Диана, я никогда тебя об этом не просил, и, как правило, я стараюсь не смешивать личные дела с общественными, но должен сказать, что почту за честь, если ты согласишься со мной пообедать. Если это каким‑то образом нарушает сложившиеся между нами отношения, я пойму твой отказ. Если же нет, то давай встретимся в восемь вечера?

 

Глава 4

 

«Мы со спецагентом Купером… с Дейлом… однажды обедали в китайском ресторане. Мы заказали суп из акульих плавников, яичный рулет и утку по‑пекински. Китайцы накачивают птицу воздухом до тех пор, пока она не увеличится в объеме примерно вдвое. Не припомню, чтобы когда‑либо раньше у жареной утки была такая вкусная кожица, хрустящая и одновременно нежная. А мясо прямо‑таки тает во рту… Я никак не могла наесться вдоволь».

ДИАНА,

федеральная служащая

 

 

11 июня, 7 часов утра

 

Вчера вечером, когда мы ели очень вкусную утку, я вдруг сообразил, что не знаю Дианиной фамилии.

 

2 июля, 9 часов вечера

 

Передо мной замаячила ужасная перспектива отпуска. Какой‑то тип, который сидит в маленьком кабинетике и постоянно пялится в экран компьютера, уверяет, что я должен отдохнуть.

 

20 июля, 3 часа дня

 

Докторский Колпак, Альберта. Собираясь в путешествие, Диана, я даже не подозревал о существовании городка с подобным названием. Здесь я купил отличные прочные снегоступы ручной работы. Следующая остановка будет в Лосиной Пасти, поищу там хороший топор.

 

24 июля, 4 часа дня

 

Я надеялся, что мне удастся навестить брата, когда попаду на северную границу, но я опоздал. Брат теперь в Южной Америке. Я лет двадцать не видел Эммета, Диана. Боюсь, мы с ним стали совсем чужими. Хотелось бы, чтобы это было не так, но слишком уж разная у нас жизнь.

 

5 августа, 9 часов вечера

 

Диана, ничто в этой жизни меня так не радует, как возвращение домой после всяких приключений. Не знаю, в чем причина: то ли сказывается разность культур, то ли просто канадцы очень любят сахар, но пироги у них изумительные. Если тебе когда‑нибудь доведется побывать во Флин‑Флоне, загляни в кафе «Флорида» и отведай торта с клубничным муссом.

 

24 сентября, 4 часа дня

 

Диана, я уезжаю в Филадельфию. Мой отец заболел. Я дам о себе знать, когда лучше смогу оценить его состояние.

 

26 сентября, час ночи

 

Диана, я несколько часов бродил по улицам, на которых вырос. Здесь так много изменилось! Кафе «Дюва» закрыто. Кинотеатр «Бэнд‑бокс» сгорел. А ведь я именно там смотрел «Бонни и Клайда»! Наверное, я был единственным из зрителей, кто сочувствовал полицейским.

Старик Симмс и его скобяная лавка исчезли. Он умер много лет назад, и вскоре после этого сын продал лавку. Даже шпана с Двадцать четвертой улицы уже не та, что была раньше. Теперь они ходят с оружием.

На месте нашего старого дома устроили автомобильную стоянку, рядом гриль‑бар. Остались только бетонные ступеньки, что вели к входной двери, да несколько кусков от алюминиевого навеса.

Шлурманы уехали через несколько лет после смерти Марии. Что сталось с ее креслом‑мешком, я не знаю. Зато школа осталась прежней. Я несколько часов сидел в актовом зале. Там всегда стоит тишина. Директор сказал мне, что мистер Брумли – уборщик, застукавший меня, когда я записывал на магнитофон объяснения учительницы на уроке по женской гигиене, – выиграл в Атлантик‑Сити пятьдесят тысяч долларов и ушел на пенсию.

Все, что делало этот город моим, исчезло. Люди, здания, запахи, звуки. А то, что осталось, мне уже не принадлежит. Я путешествую во времени, ныряю вглубь, выныриваю на поверхность, словно археолог, и надеюсь отыскать разгадки забытых секретов или же ориентиры для моих будущих странствий. Но ничего подобного мне найти не удается. Никому не дано удержать прошлое и заглянуть в будущее.

Только кладбище неизменно. Разве что тут прибавилось несколько надгробных камней. Да и трава не такая зеленая. И посетители стали старше. Однако для тех, кто тут покоится, все это не имеет значения. Им открылась единственная настоящая правда. Все, чем мы здесь занимаемся, все наши проблемы, победы, любовь и ненависть, истина и обещания – все преходяще. Это лишь видимость.

А маленькая стеклянная пирамидка, которую я положил на могилу Марии, куда‑то подевалась. Надеюсь, тому, кто ее взял, повезет больше, чем нам.

Мой старик выкарабкался, хотя и был на волосок от смерти. У него барахлил сердечный клапан. Сегодня днем он сказал мне, что, когда его выпишут, они с Шемрок продадут типографию и уедут из Филадельфии. Вроде бы он хочет купить какое‑нибудь суденышко. Надеюсь, оно хотя бы течь не будет.

Завтра я съезжу туда, где мы бросили в воду прах моей матери. Вряд ли я еще когда‑нибудь сюда вернусь. Больше меня здесь ничто не держит.

Наверное, я тебе никогда не рассказывал, Диана, но в 1970 году мой отец обнаружил на Луне новый кратер. Его назвали кратер Купера, он на самом краешке темной стороны Луны.

 

27 сентября, 3 часа дня

 

Диана, Строительно‑инженерный корпус представляет собой страшную угрозу духовной жизни нашей страны. Я стою сейчас на берегу огромного болота, заросшего водорослями. А ведь когда‑то здесь была маленькая тихая речка, по которой моя мама уплыла в океан. Эти ублюдки поставили здесь плотину!

 

11 ноября, 10 часов вечера

 

Диана, сегодня я получил весточку от отца. Его выписали из больницы. Типографию выставили на торги. Он прислал мне снимок списанного буксира, который продают во Флориде. Ничего не могу с собой поделать – так и вижу, как отца проглатывает Белый Кит.

 

20 ноября, 11 часов вечера

 

Скучная неделя: одно ограбление банка, один случай вымогательства и одно неудавшееся похищение ребенка. Вчера в Ротари‑клубе я держал речь о служебных преступлениях чиновников. Короче говоря, Диана, мне тошно, и я не знаю, как с этим бороться. Холмсу помогал кокаин, но я считаю подобный метод неприемлемым. Мне, как любому сыщику, нужно интересное дело. Что‑нибудь, в чем я мог бы себя проверить, испытать свои возможности. Чтобы я мог подойти к самому краю, за которым пылает пожар, и рискнуть всем, что у меня есть. Пройти по лезвию бритвы. Неужели настоящих, серьезных дел больше не осталось, Диана? Таких, как похищение ребенка Линдбергов, ограбление «Бринкса»? Где вы, Джон Диллинджер, профессор Мориарти? Но если бы я действительно искренне надеялся, что такие преступники существуют, я должен был бы снять свой значок, сдать оружие и уйти в отставку. Как говорится, будь поскромнее в своих желаниях, а то мечты исполнятся.

 

18 февраля 1989 года, 9 часов вечера

 

Диана, сегодня я получил по почте такое письмо.

 

Дорогой Куп!

Похоже, последние годы я был не в себе. Мне бы очень хотелось наверстать упущенное, и я думаю, что знаю, как это сделать. Нам предстоит последняя игра, в которой мы проверим свое мастерство. Я, прекрасный учитель, вызывающий всеобщее уважение в этих унылых бледно‑голубых стенах, и ты, подающий надежды, но довольно непредсказуемый ученик. Договорились?.. Хорошо.

Очень скоро я сделаю первый ход.

Уиндом Эрл

 

Что это: бессвязная болтовня сумасшедшего или что‑нибудь более зловещее? Боюсь, что вновь задул страшный ветер, Диана, и никто не знает, что останется лежать на земле, когда он стихнет.

 

20 февраля, 3 часа ночи

 

Я не могу уснуть, всю ночь просидел, глядя в окно на бухту Сан‑Франциско. Диана, если правда, что человек для чего‑то живет в определенное время в определенном месте, то зачем я сейчас здесь? Что за исторический момент должен быть связан с моей жизнью? А может, что‑то самое важное уже случилось, только я не понял, что мне предоставлялся шанс?

Моя мама, Мария и Каролина… Эти имена были вехами моего пути. Но какая будет следующая веха, какое имя будет на ней написано? Мое собственное? Имя Уиндома Эрла? Или еще какое‑нибудь? Диана, как сказал однажды Граучо Маркс, «Харпо, ты слишком много болтаешь»[14].

Спокойной ночи, Диана!

 

24 февраля, 6 часов утра

 

В штате Вашингтон обнаружен труп, Диана. Молодая женщина, завернутая в полиэтиленовую пленку. Я сейчас еду в маленький городок под названием Твин‑Пикс.

~ конец ~


ссылки в произведении:

[1] Генри Геймлих  (1920–2016) – американский врач, изобретатель метода толчков под диафрагму в том случае, когда в горло пациенту попал инородный предмет.

[2] Корпоративный дух (фр.).

[3] Уилла Кэсер  (1873–1947) – американская писательница, известная романами из жизни фронтира на Великих Равнинах, лауреат Пулицеровской премии.

[4] Перевод А. Грибанова.

[5] Promised Land (англ.)  – Земля обетованная.

[6] Рональд Колман  (1891–1958) – английский актер, с 1920 г. в США, лауреат «Оскара» и «Золотого глобуса» за фильм «Двойная жизнь» (1947).

[7] Marx Brothers  (Харпо, Зеппо, Чико, Граучо, Гаммо) – популярная в 1930‑е гг. комедийная группа.

[8] Неизвестная земля (лат.) .

[9] Аллюзия на Линдона Бэйнса Джонсона (1908–1973), ставшего президентом США в 1963 г. после смерти Кеннеди и остававшегося на этом посту, выиграв следующие выборы, до 1969 г.

[10] На самом деле плотина названа в честь Герберта Гувера (1874–1964) – президента США в 1929–1933 гг.; строительство плотины началось при его администрации (1931) и закончилось в 1936 г. уже при Рузвельте.

[11] Смерть (исп.).

[12] Масштабная базальтово‑магматическая геологическая система в районе озера Верхнего.

[13] «Casa de la Vista» (исп.)  – «Дом с видом».

[14] О Братьях Маркс см. с. 132. Амплуа Харпо заключалось среди прочего в том, что он не произносил ни слова.

Scott Frost "THE AUTOBIOGRAPHY OF F.B.I. SPECIAL AGENT DALE COOPER: MY LIFE, MY TAPES"

Copyright © Twin Peaks Productions, Inc. 1990

All rights reserved

This edition is published by arrangement with Ed Victor Ltd. and The Van Lear Agency LLC

© Т. Шишова, перевод, 2017

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука‑Аттикус“», 2017

Издательство АЗБУКА®

Доступные форматы произведения для скачивания: Скачать в формате DOC и Скачать в формате ТХТ

ПУБЛИКАЦИЯ russtu.ru по МАТЕРИАЛАМ royallib.com

Отзывы и комментарии

Оставьте свой отзыв и/или комментарий